Диагноз: так себе папа

Глава 18.

Маргарита

- На вас жалоба поступила, Маргарита Андреевна. Сверху спустили, - траурным тоном сообщает коллега, стоит лишь мне переступить порог кабинета.

Невольно закатываю глаза: сколько таких писулек от неблагополучных родителей и их близких я повидала за свою карьеру! И каждая новая изощреннее предыдущих. Однажды до правоохранителей дошли, обвинив меня в похищении младенца. На самом деле, я изъяла его официально. В присутствии матери. Эскортницы, которая «работала» в поте лица и других частей тела, пока ребенок орал в соседней комнате. Пришлось прервать ее трудовые будни в самом разгаре, а пожаловавшейся бабушке открыть глаза на непутевую дочь.

Каждое такое письмо разбивается вдребезги о прочную стену фактов и доказательств. Меня невозможно подловить по одной простой причине: я действую по закону. Всегда. Без исключений.

Усмехнувшись, я лениво снимаю пальто, аккуратно вешаю его в шкаф и под аккомпанемент размеренного стука собственных каблуков шагаю к рабочему месту. Утопаю в кресле, разминая затекшие, ноющие ноги. Пластырь сполз с пятки, рана от пореза неприятно болит, колготки испачканы кровью.

Черт! Это были выходные, после которых нужен, как минимум, отпуск! Американские горки с Воронцовым за рулем.

- Оставь жалобу на столе, Даша, я чуть позже посмотрю и составлю грамотную отписку, - отмахиваюсь небрежно, а сама ищу папку, которую оставил Влас, когда впервые явился за Любочкой. - Сейчас у меня по плану сложное дело об опеке. И решить его надо как можно быстрее, - задумчиво бубню, вспоминая грустный взгляд и горькие слезы малышки, жестоко оставленной нами в детдоме.

Сердце щемит, а душа наполняется решимостью.

Я хочу помочь им обоим. Но пока не знаю, как... Объективно, Влас - самый неподходящий вариант на роль опекуна, но при этом... лучший отец из всех, с кем я когда-либо сталкивалась.

Лихорадочно листаю документы, пытаюсь сосредоточиться, но Даша не уходит. Она нервно теребит пальцами уголки злополучного письма, часто хлопает наращенными ресницами, будто готовится к взлету, и поджимает губы.

Рано меня хоронить. Очень рано. Не родился еще тот гробокопатель, который способен вырыть мне могилу в полный рост. Или?..

- Простите, но… - мямлит Даша, - боюсь, отписка в этом случае не поможет. Заявитель - Галина Чернова.

Что ж, могильщик ближе и коварнее, чем я думала.

Несостоявшаяся мама дорогая.

- Моя бывшая свекровь? – уточняю очевидное.

Я ожидала от нее чего-то подобного, но до последнего надеялась, что она не падет так низко.

- Да, обвинила вас в ненадлежащем воспитании внука. Написала, что он отстает в учебе, предоставлен сам себе, а еще у него синяки и ссадины по всему телу, потому что… - шумно сглатывает, прячет взгляд и заканчивает чуть слышно: - его бьет ваш сожитель.

- Кто? Бред какой, - сокрушенно качаю головой, закрывая лицо ладонями.

В школе Фил подрался. В очередной раз. Свекобра знала об этом и решила использовать ситуацию против меня. Вместо того чтобы помочь мне вразумить его, она все выходные снимала побои и разрабатывала план мести непокорной невестке.

- В общем, почитайте сами, - Даша опускает бумагу перед моим носом, а потом наклоняется, упершись руками в край стола, и тихо, заговорщически произносит: - Я слышала, что уже собирается комиссия, чтобы нагрянуть к вам домой с проверкой.

- Какая ирония – оказаться на месте своих подопечных, - выдыхаю с горькой ухмылкой. - Спасибо, Даша, я разберусь. Возвращайся к работе.

Дверь захлопывается, а мне хочется истошно заорать в пустоту. Но добавлять невменяемость в список моих «материнских правонарушений» - не лучшая идея, поэтому я проглатываю горький ком обиды. Протяжно выдыхаю. И звоню бывшему.

- Давид, что задумала твоя мать? Только не лги, будто ты не в курсе, – гневно выпаливаю в трубку, как только слышу щелчок соединения.

- Привет, дорогая, - рокочет он, как мартовский кот. - Какая ты злая с утра, заводишь. Опять не с той ноги встала? Или любовник бросил?

Каждое слово такое липкое и гадкое, что возникает острое желание принять горячий душ. Не помню, чтобы муж когда-нибудь разговаривал со мной в подобном тоне. Чувствуется влияние его вездесущей матери.

- Будь добр, избавь меня от неуместных нравоучений, - цежу сдержанно, из последних сил пытаясь не сорваться. Заставляю себя смягчить тон. – Давид, послушай, что бы ни происходило между нами, прошу тебя, не манипулируй ребенком. Своими жалобами вы с Галиной Леонидовной, прежде всего, вредите Филу и его неокрепшей психике.

- Хахаль твой его психике вредит, Ритка.

- Ты что, приревновал? Поверить не могу… Чернов, мы год в разводе!

Давид кипит от гнева, я взрываюсь.

Наши мирные переговоры терпят крах.

- Я хочу, чтобы сын жил со мной, - заявляет он вдруг. Хмуро, строго, безапелляционно. – Будет желание, возвращайся ко мне вместе с ним. Нет – катись к черту со своим любовником! Я уже подал заявление в суд, так что жди повестку. Посмотрим, на чьей стороне будет закон, если мать неблагополучная. Ты прекрасно знаешь, милая, как я умею добиваться цели.

- Давид, но зачем тебе это…

- Я изначально не хотел давать тебе развод. Это была твоя инициатива, - выплевывает с претензией. – Погуляла и хватит. Пора возвращаться домой, Марго. Сына я тебе и твоему новому мужику не оставлю. Выбирай, кто тебе дороже: ребенок или хрен.

- Давид!

Он отключается, а я некоторое время отупело смотрю на потухший дисплей. Перед глазами все плывет, на телефон падают крупные капли. И я все-таки срываюсь в беспомощную, отчаянную и совершенно бесполезную истерику.

* * *

Все мои планы идут насмарку. Я не могу ни на чем сосредоточиться. Заставляю себя вникнуть в документы Воронцова, натыкаюсь на его справку с диагнозом – и сокрушенно роняю голову на сложенные руки.

- Что я сделаю, Влас? Я даже себе помочь не могу, - разговариваю сама с собой, как сумасшедшая.

С трудом досидев до конца дня, я покидаю здание под расстрелом любопытных взглядов коллег. У нас женский коллектив, и только ленивая не обсудила свежую сплетню обо мне. Делаю вид, что мне плевать. Равнодушно прощаюсь с коллективом, выхожу на улицу с гордо поднятой головой – и тут же меня прибивает проливным дождем. Хочется плакать вместе с ним, но у ворот припаркована до боли знакомая красная Феррари.