Дианида. В плену пламени

Глава 1

Я проснулась от глухого, но громкого звука чего-то рухнувшего. Распахнув глаза, я не сразу поняла, что нахожусь в реальности, а не в мире сновидений. Подождав несколько мгновений и решив, что мне послышалось либо это было во сне, я собралась снова закрыть глаза. Но новый шум и грохот ясно дали мне понять, что все происходит наяву и прямо у меня под ногами, на первом этаже.

— Какое милое утро, – со стоном пробормотала я себе под нос и заставила себя откинуть одеяло и встать с кровати.

Утро действительно было милым, судя по погоде за окном. Май уже заканчивался, чувствовалось скорое приближение долгожданного лета. Я с удовольствием открыла створки окна, и вдохнув аромат жимолости, цветущей на лужайке, улыбнулась. Вид открывался просто чудесный, я могла бы любоваться дальними холмами и садами предместья вечно, но меня ждали дела. Точнее, ворох дел.

— Госпожа Артемисия, доброе утро! – поприветствовала меня Бекки, моя помощница, когда я, приведя себя в порядок, спустилась на первый этаж.

— Доброе, Бекс, а что это недавно тут грохотало, не подскажешь? – спросила я, уже зная ее ответ.

Ну конечно, праздники в честь начала лета, поэтому вот уже три дня в моей небольшой усадьбе творился настоящий хаос. Бекки решила провести не только сезонную уборку, но и поменять кое-где расположение мебели. С последним ей помогал Питер, который служил у меня уже полгода, но так и не определился, в качестве кого: конюха, охранника или садовника. Словом, мастер на все руки. И, судя по всему, ему такое положение дел нравилось. Не сказать, что мне тоже, потому что привычки к дисциплине у него не было, и то тут, то там он вечно что-то забывал или не доделывал. Но я оставила все как есть, не нанимая дополнительно третьего помощника, потому что Бекс и Питер не хотели нарушать наше домашнее трио. Конечно, эти двое постоянно переругивались, начинала конфликт всегда Бекки из-за нерасторопности Питера, но в конце концов притерлись друг к другу. Я махнула рукой на эту странную парочку и решила, что главное хоть какой-то порядок в усадьбе есть.

Вернувшись мыслями к предстоящим торжествам – точнее, к целой череде празднеств, которая ожидала Мидгарден, – я прикинула примерные расходы. Конечно, новые наряды для себя и Бекки с Питером, потому что придется побывать не только на главном празднике в самом городе – сами мы жили в предместье, – но и посетить пару светских приемов, устраиваемых местной знатью. Не стоило забывать о благотворительности: гостинцы местной детворе, подношение ковену…

От последней мысли мое настроение предсказуемо испортилось. Я была дианидой. Той, которая родилась со способностями к природной магии. Дианиды рождались от таких же женщин: дар, как его называли, передавался по женской линии, от матери к дочери.
Матушка моя покинула этот мир, когда мне исполнилось восемнадцать, отец ушел ранее, погибнув в бою на море. В свои двадцать два года я осталась совершенно одна, если не считать мерзкого двоюродного дяди по отцовской линии и его не менее неприятного сына с невесткой. Я носила одну с ними фамилию, Силвейн - древний, но обедневший дворянский род провинции Мидгарден. Когда-то наши предки владели обширными землями, но теперь от былого могущества остались лишь поместье дяди, эта усадьба да дюжина семей арендаторов. Несмотря на это, фамилия наша все еще была уважаемой. Вот только кузен с дядей ее чести явно не соответствовали.

Все дело было в усадьбе. Освальд, двоюродный дядя, давно зарился на нее и долго не давал мне покоя, надоедая постоянными визитами или письмами. Он утверждал, что я должна жить у него, а усадьбу с небольшим куском земли можно выгодно пристроить арендаторам. Я же до конца настаивала на том, что имею право как дианида жить одна без какой-либо опеки со стороны родственников мужского пола. Даже несмотря на то, что еще не инициирована и официально не вхожу в ковен Хоум-Лейк. Дианиды после достижения совершеннолетия могли полностью распоряжаться своей жизнью, получать деньги за свои магические услуги и свободно передвигаться по стране. Девушек и женщин с таким даром было немного, а польза и помощь людям от нас была огромной, именно поэтому к нам относились с глубоким почтением. Особенно к тем, кто был инициирован ковеном.

Но, к сожалению, старые законы о землевладении к нам относились так же, как и ко всем женщинам. Мы не могли распоряжаться родовой землей.

Еще одной проблемой для меня был ковен. Я не хотела туда вступать, даже несмотря на то, что госпожа Кетсиана, глава ковена, уже три года усиленно пыталась меня к себе определить. Я то не отвечала на ее письма, то, ссылаясь на загруженность при личной встрече, обещала обязательно повторить в обители ковена ритуал инициации. Да, я дважды его не прошла, и это было специально мною устроено…

Пока Бекки пространно жаловалась мне на криворукость и близорукость Питера, который чуть не сломал тяжелый сервант, передвигая его, я заваривала травяной чай, который был составлен по моему рецепту. На светлой и чистой кухне – ее Бекки первой отмыла – было одновременно просторно, светло и уютно. Завтракать я любила именно тут, а не в трапезной.

Под льняной салфеткой на столе оказались пышные ватрушки, которыми нас угостили, как сообщила мне Бекки, с соседней фермы. Их работник ранним утром передал целую корзину сдобы, когда проезжал мимо на телеге по дороге в город.

— Надеюсь, вы отблагодарили его, Бекки? – спросила я помощницу, усаживаясь за стол и принимаясь за еду. Сдоба была просто великолепной, она буквально таяла во рту. Предполагая, что ближайшие соседи получили от нашего дома в дар что-то из моих запасов хозяйственных зелий, я услышала от Бекс совершенно иное.

— Да конечно! – девушка развела руками, восклицая. — Этот баран Питер просто отдал пустую корзину назад! Когда я об этом узнала, то стала орать на него за тупоголовость! Но он только рукой махнул и пошел на задний двор разучивать очередную балладу на своей дурной лютне, чтоб ей пусто было!

Я закатила глаза и не имея сил выслушивать жалобы Бекс дальше, просто сказала ей, что сама лично навещу их. Звуки лютни я почему-то не слышала, что было странным, ибо когда Питер начинал разучивать очередную песню, – а с попаданием в ноты у него было все скверно, – заунывная трель мелодии была слышна везде. Но зато до нас с Бекс донесся быстрый топот его ног, и когда Питер ворвался к нам весь взмыленный, отчего его рыжие вихры стояли торчком, я замерла, почувствовав неладное.