Диаваль и Тассара

Пролог. Вальс прошлого и будущего.

«…Шепот затих, догорела свеча,

остались лишь книги, да боль от палача.

Сама пожелала, что ж, дар свой прими.

Но помни цена – это ты. Это ты…»

Огромный баннер с ее именем, установленный за панорамным окном, надоедливо маячит в отражении зеркала туалетного столика. Усыпанный разноцветными блестками, он сверкает в свете софитов, словно луч надежды, для бывалых моряков, заплутавших в темных глубинах океана.

Кэриди Фостер, стоит перед стеклом, с подсветкой, и внимательно разглядывает собственное отражение. Шелковое платье в пол, темно-синего цвета, увенчанное серебряной россыпью, будто ночное небо, окруженное танцами тысячей звезд, с достоинством облегает фигуру. Уложенные в локоны, темные волосы, густой копной изящно спадают на плечи, а профессиональный макияж подчеркивает выразительность карих глаз, умело скрывая следы бессонных ночей, проведенные за постоянными правками ее первой книги.

Всего каких-то полгода назад, Кэриди — никому не нужный, начинающий писатель, на самом деле, юная девушка с большой мечтой в сердце, и дерзким желанием быть услышанной, стучалась во все издательства, — популярные и малоизвестные, чтобы показать миру, историю, сотканную из личных переживаний и потерь. Не теряя энтузиазма, она, посещала литературные вечера, умоляла именитых авторов прочитать ее наброски, и ездила в приближенные города, в надежде быть замеченной, и опубликованной.

Ее попытки были тщетны. Ни один из авторов не брался тратить драгоценное время на предлагаемые рассказы, считая, что Кэриди — типичный завсегдатай библиотеки, не обладающая талантом, нужными связями на книжном поприще или денежными средствами, чтобы издаться за собственный счет.

И издательства отказывали, по схожей причине: присланный роман о девушке, подружившейся с призраком викторианской эпохи, застрявшим из-за проклятия, в стенах фамильного поместья, куда героиня Кэриди, переехала, потеряв лучшую подругу, казался слишком мрачным, сложным и непродаваемым.

Кэриди предрекали крах в литературном будущем, при условии, что она еще не вступила на тернистый путь великого писателя, и не испробовала всевозможное методы достижения поставленной цели.

Тем не менее, непрерывные попытки, терпящие постоянные неудачи, быстро погасили яркое пламя воодушевления, оставив за собой шелковую паутину из неприятно пережитого опыта, они жестоко, и, казалось бы, бесповоротно сломили ее боевой дух.

Она опустила руки. Почти сложила рукопись в дальний ящик стола, навсегда потеряв веру в собственный талант, и надежду, что печальная история будет рассказана, как, вдруг, всего одно событие, неизбежное, — возможно, предначертанное вечностью бытия, или случайное, каким называют: «шанс на миллион», в корне перевернуло с ног на голову, ее размеренную и скучную жизнь.

Он услышал ее отчаяние. И пришел.

Потребовал кое-что взамен.

Но исполнил ее мечту.

История была рассказана. И, теперь, тысячи фанатов ждали ее за дверями. Роман «Секрет Флавиана Д'Санье» стал культовым. А Кэриди Фостер прозвали «новой иконой» готической литературы. Ее книгу перевели на десятки языков, а цитаты и выдержки из текста разлетались по социальным сетям с ошеломительной скоростью.

Она стала желанным гостем на каждой тв программе, а приглашения на званые вечера ссыпались на голову один за другим. Сотни журналистов выстраивались в очередь, чтобы попытать счастье — втиснуться в заполненное расписание девушки, и выкрасть чуточку времени для короткого интервью. Многочисленные фотосессии, рекламные ролики, вечеринки, постоянные встречи с поклонниками — все это механически крутилось вокруг Кэриди с точностью бесперебойного часового механизма.

И, казалось, что ничего не могло нарушить совершенно безупречно выстроенную лестницу популярности, но, как известно многим, кто столкнулся с подобными «внезапными» восходами к вершине, у славы есть и темная сторона медали.

Кэриди Фостер, карие глаза которой в начале блестящей карьеры искрились неподдельным выражением надежды, а пухлые губы изгибались в лучезарной доброй улыбке, отныне застыли на обложках глянцевых журналов с ледяным взглядом и высокомерным оскалом. Что до обаятельной улыбки, которую она тщательно пыталась изобразить, разговаривая с фанатами на улицах, когда раздавала автографы, то та, стала натянутой и чужой.

Кэриди словно потерялась в лабиринтах нескончаемого потока собственных мыслей. Растворилась в самом мрачном бытие вечности — там, где предопределил ей место он. Тот самый незнакомец, что однажды, услышал ее отчаяние. И пришел.

Забрал ее душу, но подарил литературного гения.

Она больше не узнавала в отражении той веселой, энергичной девушки, что в начале становления пути, просила именитых авторов прочесть ее наброски. Обычные мелочи жизни, когда-то способные отвлечь ее от плохих мыслей, теперь, не представляли собой ровным счетом ничего значительного. Она потеряла интерес ко многому, что когда-то делало ее счастливой, а та исключительная радость, что ранее оставалась внутри, в какой-то момент покинула ее, оставив вместо себя лишь вечный холод и уныние.

Всего за шесть месяцев Кэриди превратилась в печальную тень самой себя.

Даже сейчас, всматриваясь в зеркало, Кэриди убеждается, что на нее смотрит совершенно другой человек – слишком самоуверенный и надменный, во взгляде которого открыто, читается яркий блеск стального клинка.

Она больше не верит в непорочную любовь – ту самую, что воодушевленным лозунгом пропагандирует на белоснежных страницах ее романа. Бескорыстная дружба навеки заперта под семью печатями – все, кого Кэриди считала близкими людьми, отвернулись от нее, едва она получила возможность заявить о себе. Те, немногие, кто ранее продолжал общение с ней, преследовали собственную выгоду: всюду следуя, точно зловещие тени, и надеясь уловить хоть толику ее успеха, что могла отразиться на количестве подписчиков в социальных сетях, так называемые «друзья» постоянно публиковали совместные фото с тех редких прогулок, на которые ей с трудом удавалось выбираться.