Диббук. Мертвая ведьма

Глава 17

Сергей Петрович снял очки и протёр их подолом белого халата. Пациентка оказалась молодой девушкой. На исцарапанном лице царила ангельская безмятежность. Синие веки слегка подрагивали во сне.

Сергей Петрович деловито перелистывал медицинскую карту, но вдруг замер, сообразив, что именно сбило его с толку и вновь вернулся к первой странице.

Вера Павловна Бенар.

Год рождения : 1908

Врач хмыкнул.
Это ж сколько ей лет-то?

По видимости, недалекая Кристинка, племянница, которую он устроил в регистратуру опять ошиблась при заполнении карты, а пациентка-то не старше ее самой, подумал Сергей Павлович. Он вновь бросил взгляд на девушку и покачал головой. Взял ручку и, прикинув,исправил 0 на 9.

***

Вера лежала в постели, натянув одеяло до самого подбородка, и прислушивалась к вою сердитого ветра. В окно скреблись сухие ветки клёна. Скреблись, как чёрные тощие пальцы покойника.
Верина нянька, Агафья, в те времена, когда в семье Николаевых могли ещё позволить себе содержать прислугу, сказывала, что клен этот и не клен вовсе, а несчастный юноша, которого околдовала мать его возлюбленной.
– Разве так бывает? – Спрашивала маленькая Вера.
– Чего только не бывает, моя милая, - Зевая, отвечала Агафья. - Спи.
– Нянечка, а почему она его околдовала? – Не унималась Вера.

Тогда Агафья насупливала густые брови и начинала рассказ.

Однажды, давным-давно, встретились бедный юноша и девушка из богатой семьи. Они полюбили друг друга. Родители девушки были против их брака, поэтому влюбленные решили сбежать и обвенчаться тайно. Прознала о задуманном мать девушки (а была она ведьмою) и захотела проучить непослушную дочь.

Влюбленные условились, что на рассвете встретятся у высокой скалы. И вот девушка прискакала первой, ждала она любимого ,ждала, а на заходе солнца, не дождавшись, поднялась на вершину и бросилась вниз. А юношу с тех пор никто не видел.

– Ведьма превратила его в дерево? – Догадалась Вера.

– Да, – вздыхала нянька. – Наверное, думала, что дочь не дождавшись, воротиться домой и больше не будет против родительской воли идти, а оно вон как случилось… Это все потому, Верочка, что нет ничего сильнее любви. Никакими кознями ее не победить. Даже колдовство слабнет, если любовь искренняя. А теперь спи.

Вера закрыла глаза и провалилась в сон.

***

Мороз разрисовал стекла замысловатыми узорами. Маленькая Вера долго рассматривала зимние картины, а потом подняла на маму синие, как небо, глаза и сказала:

– Это Ангел оставил для меня послание, маменька. Он приходит ко мне во сне.

Ольга накрыла её маленькую ладошку своей, гладкой, как китайский шёлк. Её руки всегда пахли мятным маслом – этот запах Вера запомнила на всю жизнь. Легкая улыбка коснулась уголков рта:

– Милая моя девочка, ты большая выдумщица.

Вера мотнула головой.

– Ангел сказал мы должны уехать. Тяжёлые времена наступят в России.

Ольга устало кивнула – она вспомнила недавний разговор с мужем; вероятно, Вера услышала его и это омрачило её. Теперь она часто говорила о Ангеле и перевороте.

– Ты ведь знаешь, моя хорошая, – сказала Ольга, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче, – мы совсем разорены.

– О деньгах не беспокойтесь, маменька. В нашем саду закопан горшок с драгоценностями.

В этот миг муж Ольги, Павел, распахнувший двери, застыл на пороге, услышав обрывок разговора, и смертельно побледнел.

- Что случилось, Павлуша? Тебе дурно?

О закопанных в саду драгоценностях никто в семье не знал. Ольге он о них тоже ничего не рассказывал. Да и были ли драгоценности или только легенда? Grand-maman рассказывала маленькому Павлу о том, как попали они в опалу у Петра I и ее отца отправили в ссылку, а матушка собрала все свои украшения и зарыла в саду. После искали, но так и не нашли – может, кто прознал да выкопал.

– Показать сможешь? – Спросил у дочери Павел сухим и надтреснутым голосом.

***

Сад их пришёл в запустение ещё в 1912 году, когда большую часть года проводили они на Кавказе. От былого богатства осталась лишь усадьба, где в закромах лежала пыль, а стены так отсырели, что даже погожими днями в доме было прохладно и неуютно.

В разорении Павел винил не только своего неугодного прадеда, войну, но и себя самого. Таковым он был – прогорал, казалось бы, в самых выгодных делах. За Павлом тянулась дурная слава – поговаривали, будто деньги избегают его и никто потому не желал иметь с ним партнёрства. Груз ответственности сломил Павла. Он стал пить. Сперва тайно, после оправдываясь, потом уже не стесняясь. Но известие о драгоценностях вскружило его больную с похмелья голову. "Уедем, уедем, – бормотал он, – вонзая заступ в мерзлую землю." Ольга стояла рядом с выражением тоски и печали на осунувшемся лице. Она не верила в чудесное спасение, какой-то несуществующий заветный клад. Но если клад и в самом деле существует, кто позволит им выехать, что с ними станет?

– Не беспокойтесь, маменька, – Шепчет Вера потрескавшимися губами. – Ангел поможет. Он ждёт нас в Гавре.

– Нашёл, - хрипит Павел. И лезет в яму за расписным горшком.

В горшке целое состояние. Диадемы, броши, шпильки – всего одного украшения хватит на безбедную старость.

***

Корабль заходит в порт. Вера уже готова, она прижимает к груди тряпичную сумочку и ищет глазами Ангела. Вон он, стоит у трапа, машет ей рукой.

Отец с Матерью переглядываются, но молчат. Впервые в жизни они смотрят на веру другими глазами.

– Добрый вечер. – Представляется встречающий их Незнакомец. – позвольте предложить вам приют в моем доме. Я ждал вас.