Диббук. Мертвая ведьма

Глава 18

Телефон на столе завибрировал. Аня потянулась к мобильному, взглянула на экран. В рекомендованных на «ютуб» появилось новое видео. «Ведьмина могила в Кобылках». Не веря собственным глазам, Аня ткнула пальцем в экран.

Несколько раз она перематывала видео на моменте, где мелькали фотографии креста. Креста с выцветшими буквами на табличке и выгравированной веткой лилии. Пять белоснежных цветков на одной ветке – точно такой же символ был изображен на иконе.

Разгадка сама шла в руки.

Отвлек ее крик бабули.

– Аня! Анечка! – Позвала старушка.
– Иду, - ответила Аня, и забежав в комнату опешила – бабушка сидела на полу, растирая грудь. Бледное лицо исказила гримаса боли.
– Дай… капли, там, в тумбочке. – Сказала бабушка.
Не говоря ни слова, Аня бросилась к тумбочке, накапала в стакан с водой лекарство и набрала номер скорой.
Врачи приехали через несколько минут.
– Что здесь? – Спросил фельдшер, вылезая с машины скорой.
– У бабушки сердце, – взволнованно сказала Аня, – пожалуйста пойдемте скорее.

Родителям Аня позвонила уже из больницы.
– О Боже! – Воскликнула мама. – Аня, ты же знаешь, мы с папой сейчас в Питере. Но я немедленно возьму билеты и первым же рейсом, слышишь?
– Мама, не волнуйся, – ответила Аня. – Работай. Врачи сказали все обошлось. Бабушку обследуют и выпишут.
– Ты уверена?
– Уверена, мамуль.
Мама вздохнула.
– Конечно, ты у меня умница. Что бы я без тебя делала…

***

А следующим утром, сразу после того, как навестила в больнице бабушку, Аня отправилась в райцентр. Если есть хоть малейший, пускай даже призрачный, шанс разобраться в происходящем, она должна проверить свою догадку.

Пузатый «пазик» вёз их по неровной дороге, ухая и пыхтя.
«Итак, – размышляла Аня. – Дано:
Ветвь лилий на кресте ведьмы. Ветвь лилий на амулете Веры. Ветвь лилий на иконе. Все это не может быть простым совпадением.

Машинально Аня провела пальцем по пыльному стеклу, вырисовывая какой-то вензелек, автобус тряхнуло на выбоине и он свернул на обочину.

– Хто у церквы – на выход. – Пробасил усатый водитель.
Аня и ещё одна женщина в черном траурном платке вышли с автобуса и он, надсадно зарычав, поехал дальше.
Аня подошла к центральным вратам, перекрестилась, сложив пальцы пучком, надела на голову косынку, обмотала талию взятой при входе "юбкой".

В церкви было тихо, пахло ладаном и тающим воском полыхающих огоньками свечей. Прихожан оказалось немного – Аня, тётка в платке и батюшка с длинными волосами, собранными в хвост. Аня купила три свечки.
– Спаси Господи, – ответила служительница, передавая ей свечи.
Аня просто кивнула, не знает, что нужно говорить в таких случаях. Мимо прошел священник.
– Благословите, батюшка. – Сказала служительница.
– Простите, – говорит Аня, обратилась к нему Аня. – Мне нужно с вами поговорить.
Он обернулся, посмотрел на неё внимательным взором черных бездонных глаз.
– Слушаю.
– Я хотела узнать об одной иконе, на ней изображена Дева Мария с лилиями. Вы не могли бы объяснить, что она символизирует?
Служительница хотела что-то сказать, но священник лишь поднял руку, прерывая её.
– Обратись ко мне после службы, дочь моя.
В церковь идут прихожане. Священник скрывается в за низкой дверью и выходит, одетый к службе.
Начинается вечерняя литургия.
 

***

Священник пристально взглянул на Аню.

– Икона, которой ты интересуешься называется «Неувядаемый цвет». – Начал он. – В христианстве лилию называют цветком Девы Марии; лилия – символ добродетели, бессмертия и небесной власти, символ чистоты и веры людей, вступивших в борьбу со злом. Мой отец принадлежал к группе людей, имевших определенный… хм… дар Господа. Естественно, говорить об этом в кругах духовенства неприемлемо, но Мне кажется, Анна, ты лучше меня знаешь о чем идет речь.

Аня не знала, однако понимала, что оказалась здесь не просто так и вскоре получит ответ на свой не заданный вопрос. Она коротко кивнула.

Отец Сергий поднес к губам сложенные треугольником ладони к лицу и пробормотав что-то вроде короткой молитвы, продолжил: – Однажды он исповедовал умирающую; исповедь заинтересовала его и он законспектировал все, что она рассказала. Пожалуй, я могу показать записи, если ты пообещаешь использовать услышанное во благо.

– Обещаю. – сказала Аня.

Отец Сергий провел Аню в церковную библиотеку – небольшую комнату, где помимо стеллажей с книгами стоял еще старый письменный стол с металлической настольной лампой и деревянный облезлый стул.

Священник открыл ключом ящик и достал старую потрепанную тетрадь, даже обложка была исписана мелким неровным почерком.

« Было то в году тысяча девятьсот пятидесятом. Случилось мне задержаться у добрых людей, где тяжко болела жена хозяина. Семью их преследовало поветрие – было девять крепких сыновей и не один не выжил, что, конечно, не могло не отразиться на здоровье родителей. Катерине вовсе плохо было, бредила. Говорила, что младший сын ее – восемнадцатилетний Федор вовсе не помер, и по ночам навещает мать, сосет молоко из груди, как младенец.

Так вот, возвращался я от Орловых поздней ночью. А шел я, надо сказать, через погост, чтобы сократить расстояние между двумя деревнями. Когда Я уж почти добрел до кладбищенских врат, вдруг кто-то преградил мне дорогу. Ярко светила полная луна, поэтому я хорошо разглядел человека, возникшего на моем пути.

Я не поверил своим глазам. Передо мной стоял Федор, почти такой же, как и при жизни, с одним лишь маленьким отличием – некогда бледное, изрытое оспой лицо теперь приобрело багровый оттенок, а с уголков губ струйками стекала кровь. Увидел я покойника и даже не успел испугаться – видал он на своем веку живых пострашнее мертвых. Правда, те мертвые смиренно лежали в гробах, а не шастали по погосту.