Диббук. Мертвая ведьма

Глава 27

Дом его прадеда снова выглядел пустым и заброшенным – раньше мама никогда не выключала уличный фонарь, раньше в ее комнате обязательно бы горел ночник, потому что мама любила читать перед сном, а еще она боялась темноты.

Степка тряхнул головой, проганяя невеселые мысли.

– Соберись, тряпка. – Сказал он себе, толкнув плечом железную калитку. Она открылась, предательски скрипнув.

В этот раз входная дверь была незаперта и он без проблем попал внутрь дома. Несмотря на прохладную погоду и открытые окна, в доме было душно и ужасно пахло.

Нет, не так, в доме воняло, разило, смердело! Мусором, тряпьем, гнилью, Бог знает чем еще…

Эти запахи выворачивали желудок наизнанку, а еще они пробуждали в Степе постыдный тошнотворный страх; от страха дрожали поджилки – больше всего на свете Степка боялся, что опоздал.

Но страх его оказался напрасен – мама сидела в гостиной, уставившись в выпуклый экран «фотона». Внешне она производила впечатление человека, впавшего в глубокую депрессию – белых волос давно не касалась расческа, под глазами появились синие тени, губы потрескались, взгляд был печальным и потерянным.

– Прости меня, мамочка, если сможешь. – прошептал Степа.

Она даже не обернулась; Все, что от нее осталось – оболочка.

Медлить он больше не мог.

В его комнате все оставалось на местах, даже телефон так и лежал на подзарядке. Степка вытащил шнур с розетки, но телефон не взял – теперь он ему ни к чему.

Из дома он вышел, вооружившись блокнотом и фонариком, как щитом и мечом. Луна светила ярко, как днем, слух радовали ночные звуки, стихающие по мере приближения к границе. Там, на кладбище, должно быть, абсолютная тишина.

Как в могиле.

Степка ступил на кладбищенскую землю и его глазам предстала ужасная картина – под звездным небом на месте могильного холмика зияла разверстая пасть.

– Приди! - заорал Степка. – Ну же! Приди!
Мимо прошмыгнуло что-то невидимое человеческому оку, и засмеялось так тоненько-тоненько.
– Приди! Я знаю ты меня слышишь! Ну же, покажись чертова ведьма!
Степан не раз видел в фильмах жутких тварей, в которых превращались ожившие мертвецы, но он не боялся. Он готов был увидеть кого угодно, если это поможет исправить то, что он натворил.
Ведьма вылезла из могилы быстро, словно у нее было не четыре, а все десять конечностей. Свет фонаря вырвал из тьмы жуткую восковую тварь, не поддавшуюся разложению, но от этого не ставшей менее омерзительной - тело ее покрылось трупными пятнами, с ноздрей торчала грязная вата.
Заскрежетав зубами, она втупилась в него бельмами и утробно  забулькала.
– Зачем пришёл? - расслышал он в противном чвяканье.

Степан швырнул в нее блокнотом :
– Верни того, кого забрала! – Голос его прозвучал плаксиво и жалобно.

Ведьма скривила синюшные губы.

– Неблагодарный. Разве ты не этого хотел? Твоего дружка уже не вернуть, его давно сожрали шашели! – Засмеялась она. – Глупец, он тебе только мешал! Думаешь, она выбрала бы тебя?..

– Заткнись! – заорал Степка.
Ведьма хохотала.

– Зачем тебе понадобилось спасать этого паршивца? Он бы тебя не спас!Глупый , глупый человечишка! Хотя Дай-ка подумать… Если я верну его, ты заплатишь? Мне так скучно в земле, так холодно! Так нужен кто-то с кем можно говорить зимними долгими ночами... Выбирай, девчонка или родная мамочка. – Казалось, она искренне веселится, поддевая его.
Степка не ответил. Он готовился к тому, чтобы сделать это и шагнул вперёд, как в воду, набрав перед этим полные лёгкие воздуха; сжал в кулаке медный крестик, который дала ему Аня и бросился к ведьме.

Он очутился с ней лицом к лицу, один на один.
– Ну наконец-то! - сказала ведьма и  прыгнула на него, как голодная пума. Степа был готов – миг и он прижал крестик к ведьминому лбу и медь зашипела, словно масло на сковородке. Ведьма заверещала, как свинья на убое, 
– Убери! - выла она, вцепившись в Степкины плечи. – Убери, поганец ,не то хуже будет! Но он только сильнее вдавил крест и стал бормотать, сбиваясь и путаясь, все молитвы, которые только могли прийти в голову. Он слышал, как из ближних могил выбираются упыри, но даже не обернулся.
Никогда еще он ничего не желал так отчаянно, как сейчас — причинить ведьме боль.
Ведьма хрипела и барахталась, медь проела здоровенную дырку в ее лбу, но она ни на миг не ослабляла хватки. Предплечье полыхнуло огнем, и Степка, потеряв равновесие, едва не свалился прямо в разрытую могилу. Крестик упал куда-то под ноги, ведьма взвыла, отшвырнув его, и схватила Степку за горло. Степан тщетно пытался оттолкнуть ее - с таким же успехом он мог толкать Камаз. 
– Не такой уж ты и слабый, малец. – Хихикнула она по-девичьи кокетливо, – Все по правилам. Ты мне, я тебе – поможешь , не трону, а откажешь – мои упырята мигом с тобой разделаются. 
– Хорошо. – Я помогу, только отпусти! - выдохнул Степа, – что нужно делать?

– Какой послушный ребенок, – проворковала ведьма – разве не чудо? Вы хотели убить меня? Спаси свою шкуру, мальчик! Убей их всех…

Убей… убей… убей… спаси себя… убей всех!

Снова это чувство полного расслабления, нет ничего и никого вокруг, только злорадный голос, звучащий в голове – убей… убей… убей … Голос, которому невозможно противиться.

– Убью! – прошептал Степка, глядя в мертвые ведьмины глаза. – Убью!

– Вот и славно, – проворковала она. – Убей!

Убей… убей… убей… спаси себя… убей всех!

– Убью! – Закричал Степка, отступив назад он вырвал из рыхлой земли могильный осиновый крест, и решительно, как смертник, вонзил острый край в восковое тело. Ведьма всхлипнула, рухнула навзничь. С разлагающейся плоти, словно с мешка с трухой посыпались личинки и прочая мерзость…

«Тот , кто захочет уничтожить ее должен действовать умеючи. Разруби ее на части – рассыпется гадами ползучими и ускользнет.»