"Дикарь" Том 2.

Глава 1.

— Что значит пропали? Вошли в пробой и не вышли?

— Нет, товарищ полковник. Пропали — значит пропали. С Красногорска выехали — ребята видели их в машине, но до Новых Лесов не доехали, хотя там всего пятнадцать километров по грунтовке. Разбитая машина есть, пассажиров нет, — развёл руками разведчик.

— Следы боя? Кровь, останки? Хоть что‑нибудь? — давил на подчинённого полковник, который вот уже сутки себе места не находил из‑за того, что двое его подчинённых поехали разобраться с тварью, управляющей другими монстрами, но на связь не вышли, хотя работу, вроде как, сделали. По крайней мере, нападения прекратились.

— Ничего, — покачал головой разведчик. — Ни единого следа.

— То есть мне в отчёте, по‑твоему, так и писать — ехали, ехали и не доехали? — вспыхнул раздражённый Стоянов. — Предлагаешь позвонить императору и сказать ему: «Простите, Фёдор Михайлович, человек, который должен был тренировать наших бойцов новой методике, просто не доехал, но вы не расстраивайтесь — у нас зато есть брошюрка, которую он написал на коленке»? После этого позвонить командиру первого экспедиционного корпуса и сказать: «Мишань, привет, тут твой сын пропал, но ты не расстраивайся — у тебя их там ещё восемь штук есть, так что всё нормально»? Продолжайте искать! Найдите либо их, либо информацию о них! Хоть медиумов привлекайте!

— Так точно, товарищ полковник! Разрешите выполнять? — вытянулся по стойке смирно разведчик, который прекрасно понимал чувства Стоянова — всё‑таки у них не самая спокойная ночка выдалась.

— Иди уже, — проворчал Николай Владимирович, плюхаясь обратно в своё кресло и открывая толстую папку с отчётами.

Он уже третий раз перечитывает эти бумаги и не может понять, что же всё‑таки это было.

Он уже не один год занимает должность главы восьмой крепости и неоднократно за время своей службы видел нападения монстров на людей. Какие‑то были мощнее, какие‑то слабее. Иногда со стороны Хребта перло целое цунами из тварей, иногда пробои открывались глубоко в тылу, но такого, как было вчера, ещё ни разу не бывало.

Полторы сотни пробоев открылись разом почти во всех поселениях вокруг восьмой крепости, тысячи монстров практически одновременно напали на защитников. Разрушена треть Красногорска из‑за того, что никто не ожидал, что враг нападёт изнутри и в таком количестве. Да что уж говорить — ещё никогда на памяти полковника не было такого, чтоб нападало сразу больше двух тварей ранга пять и выше, а тут сразу с десяток «семёрок» и две «девятки». И они не перегрызлись между собой, а действовали сообща.

Это первая странность. А вторая в том, что монстры в этот раз не стремились убивать всё, что видят, ведомые своим единственным инстинктом — жрать. Вместо этого они будто старались нанести максимальный ущерб инфраструктуре. Твари кидались на трансформаторы, обрывали линии электропередач, разносили до фундамента предприятия, но при этом людей почти не трогали.

Прав был Бухарев — это не просто нападение тварей, это спланированная акция, и если бы не вмешательство этого странного иномирца, то неизвестно, как бы закончилась эта ночь и сколько было бы в итоге потерь. Скорее всего, жертвы бы исчислялись тысячами, а самое главное — оборона Империи была бы прорвана, и твари получили бы коридор вглубь страны.

Да и уроки Георга оказались очень даже полезными. Пусть он успел обучить всего десяток человек и лишь основам, но и этого хватило, чтоб ребята успешно сдерживали высокоранговых тварей и смогли их одолеть без потерь.

Ещё раз пролистав папку с докладами, Стоянов признал, наконец, что сам эту загадку решить не сможет — нужно обращаться к тому, кто не один десяток собак уже съел на распутывании хитроумных заговоров и срывах спланированных акций.

Придвинув к себе телефон, Николай Владимирович по памяти набрал номер офиса своего друга юности Зарубина и начал отсчитывать гудки.

***

Похоже, я всё‑таки не вынес издевательства над своим бедным мозгом и отрубился. Но оно и не удивительно, учитывая, как хорошо мне прилетело. Представьте себе, что вам разом разархивировали в голову полный университетский курс, который обычно изучается лет шесть. Представили? А теперь умножьте ощущения на четыре — ведь в меня загрузили именно столько информации, и теперь скажите, что вас бы не выключило на неопределённый срок. Вот то‑то и оно.

Не знаю, сколько я пробыл в прекрасной стране беспамятства, но очнулся от того, что кто‑то внаглую обшаривает мои карманы и ещё и бормочет при этом себе что‑то под нос. Вообще офигели — я ещё не помер, а меня уже мародёрят.

Вслепую отмахнувшись от наглеца рукой, я резко открыл глаза и сел, едва сдержав рвотный позыв.

— Жив? Он что, ещё жив? Да, он жив. Представляешь? Как и те трое. Может, исправить это? Нет, нет, нет. Я не убийца! Я же не убийца? Или убийца? Но тех же я не убил, хотя мог. Или не мог? Я мог? Когда‑то мог. А сейчас? А сейчас не мог!

Попытавшись разглядеть, кто это тут такой наглый, я столкнулся с проблемой — темно, как в трюме корабля‑призрака. В таком свете разве что кошка что‑нибудь увидит. Ну или тот, кто умеет перестраивать своё зрение. Я умею.

Привычным движением я направил энергию в глаза и ещё раз посмотрел туда, откуда раздавалось бормотание.

Сфокусировав взгляд, я заметил забившееся в угол существо. Я даже не сразу признал в нём человека — тощий, словно скелет, весь обросший, как леший, в каких‑то лохмотьях, ещё и воняет так, что даже в метре от него дыхание перехватывает.

Увидев, что я на него смотрю, этот странный тип, который непонятно как мог видеть в такой темени, бросил в меня камнем и с диким воем убежал в коридор. Да так прытко, что я почти сразу же его потерял в царящем вокруг полумраке. «И что это было — кто мне скажет?»

Вздрагивая от фантомных болей, я оперся спиной о стену и попытался восстановить сбившееся дыхание. Это было жёстко. Что ж там за принудительная процедура такая, что меня так корежило?