Дикарка 2 (не) любимый Истребитель драконов

Глава 7

— Я думаю, что когда проклятье ослабло, вы сами поняли, что он запечатывал вашего дракона, — спокойно ответил Калвин.

Я шумно выдохнул, сдерживая зарождающийся в груди огонь. Все детство дед по матери, лорд Маунтинрой, твердил, что мой дракон слишком слаб, хотя огня в крови хватало. Пламя ластилось ко мне, я легко управлял им. Но другие ровесники-драконы вовсю превращались или хотя бы общались со своими драконами, как тот же Филипп. А я нет.

Хотя нет, кое-что все же превращалось. Если кузен мог менять глаза на драконьи, то я иногда в порыве бешенства выпускал когти. Цирк уродцев, а не потомки сильнейшей семьи Фанхорнов.

Я горько усмехнулся. Можно ли было ненавидеть Джасайю сильнее?! О, да! Ярость кислотой разлилась внутри, выжигая все доброе и теплое.

— А почему проклятье ослабло? — спросил я глухо, уставившись в огонь камина.

Хотя ответ знал. Все дело было в Ариэлле. Ариэлле Аргандуэл.

— У меня есть несколько версий, ни одна из них пока не подтверждена, — сказал Калвин и замолчал.

— Это может быть связано с потомком Джасайи? — спросил я, сквозь зубы.

Да, милая девушка Ариэлла была потомком жестокого убийцы, который не стеснялся убивать женщин и детей. Многие рода они вырезали под корень, не оставив в живых никого. Все было по воле и во славу безумного императора.

А сама Ариэлла? Она хладнокровно убила пятерых, а потом, как ни в чем не бывало, поехала со мной в академию. Она им тоже мило улыбалась, прежде чем сжечь? Перед глазами потемнело. Челюсти заболели от той силы, с которой я их сжимал. Она — Аргандуэл. Она — плоть от плоти Джасайи Аргандуэла. Она такая же.

— Нет, скорее со связью, которая между вами возникла. — Услышал я голос Калвина сквозь шум крови в ушах.

Сразу же вспомнился напряженный голос Ариэллы: «Родовой гримуар выбрал вас мне в мужья». Мужья. Выбрал в мужья. Я с силой сжал голову руками.

— Ее можно разрушить? Эту связь, — сквозь сжатые зубы процедил я. — Или закрепить, чтобы снять проклятье?

Калвин молчал. Я повернул к нему голову. Наг слегка покачивался над креслом, продолжая раскуривать трубку. Сизый дым сгустился, размывая его фигуру. Завораживающие движения вводили в транс. Но я отвел взгляд. Нет, такими дешевыми фокусами меня не заворожишь и не успокоишь.

— Не рубите с плеча. Все нужно обдумать, — тихонько прошипел Калвин. — Дайте себе и ей время.

Я резко поднялся с кресла.

— Благодарю за помощь, — коротко бросил я и пошел к двери.

Но Калвин бросился мне наперерез.

— Лорд Фарнхор, подождите! — крикнул он, останавливая меня. — Скажите, с детства у вас есть какие-нибудь шрамы?

Я покачал головой, а потом вдруг вспомнил об одном. Рука сама потянулась к основанию шеи под волосы. Я нащупал полулунье шрама и привычно обвел его пальцем.

— Позволите взглянуть? — спросил Калвин, терпеливо ожидая, когда я покажу ему беззащитную шею.

Я повернулся спиной и поднял волосы, обнажая шрам. Он молчал. Я устал ждать и раздраженно повернулся. Увидел его бледное потрясенное лицо. Беда.

— Ну! — требовательно рявкнул я, устав от недомолвок и молчания.

Калвин сглотнул и хриплым голосом сказал:

— Он… Это немыслимо… Джасайя… Он вас заклеймил… Заклеймил младенца, как матерого преступника. Запечатал вашего дракона и магию полностью Я… я рад, что вы сумели выжить и сохранить магию.

Мои кулаки с хрустом сжались. Ублюдок! Лучше бы он тогда убил меня, как отца и деда. Но он оставил меня жить, зная, что после клейма драконы долго не живут. Преступники умирали в муках через неделю — две, после клеймения. Слабенькие, с небольшим количеством драконьей крови, могли просуществовать даже пару лет без связи с драконьей магией.

Больной ублюдок! Теперь я жалел, что просто заколол его. Он не заслуживал такой легкой смерти. Нужно было пытать, заставляя его вспоминать каждый прожитый день, каждое свое преступление.

Я развернулся и пошел из владений Калвина. Тот что-то еще кричал, пытался мне рассказать, но я уже не слушал его. Перед глазами плыли красные яростные круги, кулаки рефлекторно сжимались, и появившиеся когти вспарывали ладони, которые стали скользкими от крови.

Как выскочил из подземелья, я не помнил. Все вокруг расплывалось красным маревом. Я знал только одно, мне нужно увидеться с Ариэллой Аргандуэл и поговорить.

Я увидел ее сразу. Она стояла возле ограды академии и болтала с этим туповатым надоедливым типом из города, которому я запретил являться в академии.

Я зарычал. Дракон внутри меня бесновался и требовал сжечь наглеца. Как! Они! Посмели! Она моя! Тип побледнел и рванул прочь, а Ариэлла повернулась и бесстрашно уставилась в мои глаза.

— Ты моя! — прорычал я, не сдержавшись.

Стал подходить ближе, и ее бравада стремительно улетучивалась. Она прижалась к прутьям ограды и срывающимся голосом спросила:

— А зачем вы тут угрожаете?

Я опустил руки на ограду, заключая Ариэллу в объятья.

— Ты сама сказала, что теперь моя, — вкрадчиво сказал я и склонился к ее лицу, жадно втягивая сладкий запах свое женщины. Ее глаза расширились и зрачки по-драконьи вытянулись. Она подалась ко мне. Ее ноздри трепетали. Но я чуял и ее страх. Хорошая самка, страстная.

— Нет! — пискнула вдруг она, противореча своему телу.

Я усмехнулся и легонько провел когтем по шее, оставляя слабую белую полосу. Такая нежная, такая хрупкая. Ее жизнь в моих руках.

— Твой родовой гримуар выбрал меня. Ты же для этого поступила в академию? Хотела получить меня?

Я потянул подол ее платья вверх. Она хотела меня заполучить? Ну что ж, пусть так. Она получит. Только с Аргандуэл можно не церемониться. Возьму ее прямо здесь, под забором. Плоть болезненно пульсировала. Скорее. Провел рукой по нежной гладкой коже, и уткнулся носом в шею. Сладкая. Моя! И голова окончательно отключилась, уступая место инстинктам.

Внезапно я почувствовал, что Ариэлла весьма чувствительно меня отталкивает. Острые кулаки со всей силы барабанили по спине.