Дикарка для ректора

Глава 12

Академия «Волчье логово» оказалась гораздо больше, чем мне сначала представлялось. Вечером, когда мы с сестрой, уставшие и растерянные, очутились в своей комнате, нас никто и ничто не могло бы заставить оттуда выйти, Кэролайн даже смущенно предложила мне отказаться от ужина, если нам будет сказано отправляться в общую столовую. Это же надо будет знакомиться с другими адептами, как встревоженно объяснила она. Но меня подобная необходимость не пугала. Ведь с самого начала было понятно, что общаться мы здесь будем не только с ректором.

Полная задумчивости я долго смотрела в окно, на стремительно темнеющий участок двора, где ничего не происходило. Уже все разошлись, а я не знала, схватили ли незадачливого убийцу. Не знала, кто желал смерти Велиусу, и что самое обидное, понимала: никто мне об этом не расскажет. Не потому, что Винсенте вреден или скрытен, но ведь не все зависит от него. Если он полукровка, происходящий от сильных мира сего, кто управляет тьмой и светом в Фиаламе, то его могущественные прадеды способны надавить, чтобы он замолчал.

Но не убить. Ведь он последний из Винсенте, не считая отца.

Интересно, почему отец Велиуса не остался здесь ректором? На него тоже надавили?

- Кэролайн… - обронила я задумчиво.

Обернулась, не услышав ответа.

Моя сестра успела лечь на мягкую кровать и крепко уснуть, отвернувшись к стене. Я накрыла ее мягким одеялом – все-таки в комнате было прохладно, и сделала несколько медленных шагов, пытаясь то ли размять ноги, то ли убить время. А потом кто-то постучал в дверь.

Кого я ожидала увидеть, когда у меня дрожали руки? Уж не Велиуса ли?

Безумно хотелось забыть о нем, чем раньше, тем лучше. Не могу же я постоянно размышлять о его мотивах и помыслах, если не удается проскользнуть в его сознание, это не значит, что я должна впадать в губительную зависимость. Надо взять себя в руки и постараться не доверять ни магам, ни людям, ни тем более ректору, каким бы милым и добрым он не казался на первый взгляд. Ведь он все равно потомок Падшего и Творца, это означает, что в нем в любой момент может проснуться губительная и страшная сила, опасная для всего живого.

Поделиться этим знанием мне было не с кем, поэтому я попыталась поскорее выбросить злые мысли из головы, успокоиться и прислушаться к сути всего: камней, дерева, цветов в кадках, спокойного дыхания сестры. Меня окружали безмятежность, нега, полное отсутствие суеты и легкая прохлада, только неясное, смутное чувство гнетущей тревоги не позволило расслабиться и мне. Сев на краешек своей кровати, я закрыла глаза, попыталась прислушаться к самой себе.

К тому, что творится внутри меня на самом деле.

Что скрывается за чистым, ясным сознанием?

Тьма.

Если ударить по сознанию резким воспоминанием, ледяной мрак хлынет наружу, переполняя все мое существо, лишая рассудка!

- Ах! – с моих уст сорвался болезненный стон.

Во рту пересохло.

Оно опять начиналось. Нечеткие, смутные образы встали передо мной. Люди злобно ворчали, маги исступленно повторяли заклинания.

- Где твоя мать?

- Я не знаю…

- Где твоя мать, девчонка?!

- Грязная шлюха! Спуталась с фиаламцем, и вас породила!

- Мы убьем всех вас, слышишь ты, глупая девка? Чего глазами хлопаешь?! Убьем каждого и скормим собакам, а ее, эту грязную мерзавку, заберем с собой в Аранию…

- Ха! Она будет рожать нам детей!

- Где она?!

- Мама!!!

- Нет у тебя больше матери, девка неумытая!

Последний крик сорвался с уст чисто, ясно, звонко.

Распахнув глаза, я обнаружила себя лежавшей на постели, охваченной мелкой дрожью. Руки были ледяными, зубы выбивали дробь, хотя в комнате было не так уж и холодно. Кажется, я перестаралась с магией, занимаясь самокопанием и самобичеванием, да еще и после долгого пути. Дея сказала, что ближайшие пару дней мы не будем учиться, просто узнаем побольше об академии и познакомимся с другими адептами. Надо отдохнуть… хотя, как это сделать, если постоянно думать о волнующих меня вещах?

Мысли снова вернулись к матери.

Мама…

У нее были светлые шелковистые волосы, которые унаследовала Октавия. У нее были добрые голубые глаза, которые унаследовал Фрэнсис. У нее был весь свет, на котором держался наш дом. И через две луны после рождения брата она исчезла.

Отец ходил мрачнее тучи и твердил, что ее убили.

Но я-то помнила истину. Только не рассказывала, пытаясь не навлечь на себя и Кэри его гнев, потому что он и так нас колотил ежедневно, пока мать не видела, да еще и старался не оставлять следов. Кто-то считал Ноа обезумевшим пьяницей, но нет, он всегда оставался очень расчетливым и хитрым подлецом.

Далию Силиван уволокли в Аранию, и никто не смог, не посмел, не успел за нее заступиться.

Содрогаясь от этих мыслей, я легла на кровать, перевернулась на бок, чтобы смотреть в стену, и обняла худые колени руками. Хотелось кричать и плакать, подвывать и горестно всхлипывать, но слезы будто перегорели в моей обессиленной душе, и уже ничего, кроме оболочки, не осталось. Мир жесток, и я должна это помнить всегда, какую бы доброту не проявлял ректор.