Дикарка для ректора

Глава 14

Через несколько часов после своей клятвы ректору я узнала, что Кэролайн от меня отселяют. Теперь мне придется жить одной в пустой комнате, потому что адепты каждого факультета должны жить вместе. Не знаю, придумал ли это Винсенте ради неизвестной мне пока уловки, или придумали основатели академии, о которых я почти ничего не знала, но как только услышала эту горькую весть, в груди поселилась холодная и гнетущая пустота. Проглотив скользкий ком в горле, я натянула на побледневшее лицо неискреннюю улыбку и постаралась сделать вид, что все хорошо.

- До свидания, Кэри, - я крепко обняла сестру на прощание. – Я буду по тебе скучать.

- Я тоже, милая Эннис! – воскликнула она порывисто, и поспешила меня обнять.

Чтобы не разреветься и не испортить ей и без того вялое настроение, я не стала крепко обнимать сестру и долго прощаться. Вместо этого вручила ей вышитый платок – единственная вещь, которая осталась от матери. Она подарила мне его на десятый день рождения, как старшей дочери, потому что ничего ценнее, кроме любви и платка подарить не смогла. Ноа Силиван сулил ей золотые горы, когда в юности сманивал из Арании, а вместо этого поселил в хижине и продолжал кормить пустыми обещаниями.

Напоследок мы скупо улыбнулись друг другу, и разошлись.

Сестра тоже не стала слишком долго прощаться, думаю, это правильно. Теперь ей придется делить другую комнату с незнакомыми девушками, а мне… видимо, с одной соседкой. Но пока служанки-близняшки заправили постель Кэролайн и вынесли ее вещи, пообещав никого не подселять в течении года.

У меня есть год…

А потом я буду обречена.

Сначала был Творец, он и создал все наши земли. Потом его детищем стал Падший.

Или они пришли вместе и поэтому равны?

Мириты – четыре слуги Падшего – точно появились позже. Сначала Лжец справлялся один.

И через год мне придется постараться втереться к ним в доверие, прикинуться неведомо кем, обмануть и все выведать, да еще и не зная, для чего это нужно моему беспокойному ректору. От неизвестности, простиравшейся передо мной невидимой, убеленной густыми туманами дорогой, кружилась голова и подкашивались ноги. Но я больше не могу, не смею быть слабой и уязвимой! Жизни Кэролайн, Фрэнсиса и Октавии зависят от моих решимости и храбрости, нужно только чаще это себе повторять.

Я провела в раздумьях остаток этого дня и половину ночи. Потом не выдержала и растянулась на смятых простынях, прямо в одежде и сандалиях, чуть поболтала ногами, сбрасывая обувь. Босым ступням сразу стало легко и приятно, я потянулась до хруста в суставах. Как же хорошо… И еще лучше, когда наваливается тяжелый, успокаивающий, целительный сон, обещая принести отдохновение и новые силы… И все-таки моя последняя мысль была о Кэролайн. Что с ней сейчас? Так ли хорошо она спит? Не задевают ли ее чужие злые слова?

Готовая надеяться на хорошее и верить в чудо, я понимала, что чудеса не всегда случаются. Даже в магической академии.

***

Четыре отведенных мне дня пролетели, как один час.

Но я просто не могла не найти на свою макушку неприятностей, это совсем не про меня. Не про вздорную, резкую дикарку Анну.

Пока не началось обучение, все адепты бродили по коридорам академии, посещали зимний сад, любуясь южными пальмами в кадках и восточными красными цветами, гуляли по парковым аллеям и между оранжереями, в которых бытовики, зельевары и маги земли будут потом выращивать целебные растения, редкие фрукты и овощи, будущие ингредиенты для создания зелий. Я любовалась голубым небом и ярким солнцем, растерянно думая, что совсем скоро эта красота сменится низкими серыми тучами, ледяным дождем, пронизывающим ветром. А потом и вовсе выпадет снег.

Одновременно с этим я пыталась высмотреть где-нибудь впереди или по сторонам Кэролайн.

Ее пока нигде не было. Хотелось верить, что она нашла друзей и осматривает с ними новую пальму в зимнем саду, но я не люблю обманывать себя. В лучшем случае, сестра окончательно закрылась от мира и не хочет ни с кем общаться, тоскуя обо мне. Увы, меня не пустят в ее общежитие!

Внезапно в меня кто-то врезался.

Я охнула, но не стала заваливаться набок и не упала, ушибив плечо.

Вместо этих глупостей со всей силы ударила в ответ.

Там, где я жила, было принято, что толчок равносилен нападению, если только ты не пробираешься через толпу.

В квартале бедноты, из которого я выбралась, умение драться было едва ли не основным условием выживаемости. Слишком много желающих посягнуть на честь, имущество, жизнь обычной девушки, особенно, если та ни за кого не просватана. Драться учили Ноа, когда был в добром расположении духа, и уличные мальчишки. Все они потом исчезли из моей жизни. Одни погибли, других бросили в тюрьму, третьи ушли в поисках лучшей доли.

Вот и я ушла примерно туда же. Но драться не разучилась. Руки-то помнят…

- Дикая! – услышала я возмущенный крик. – Бешеная!

- Замолчи! – воскликнула яростно.

- Звереныш!

- Успокойся!

На меня смотрела, сверкая злыми глазами, смуглая раскосая девчонка, взъерошенная и готовая к бою. Не то, чтобы в Донгмине учат драться с пеленок, но единоборства никто не отменял. Ей на вид лет шестнадцать, как и Кэролайн, а тонкие руки налиты незримой силой. Ее-то я незримо ощущала, поэтому поняла, что неверно выбрала противника.