Дикарка у варваров. Песнь Сумерек

Глава 5

Поскорее бы «пракическая» часть. Но она всё не начиналась... Окончательно перестав следить за «уроком», я унеслась мыслями к моей реальности, к родителям, которые сейчас наверняка ставят на ноги все местные службы. Увидеть их хотя бы на секунду, сказать, что со мной всё хорошо...

— ...тиран приказал рассечь дяде грудь и вырвать его честное сердце, — пробился сквозь мои мысли голос Фа Хи. — Но Бигань сам вынул из рассечённой груди своё сердце, бросил его на землю и покинул дворец племянника. Святой мудрец Цзян Цзый влил в Биганя чудодейственное снадобье, позволявшее жить без сердца. Бигань больше не вернулся в императорский дворец и, не имея подверженного страстям сердца, стал...

— ...настоящим чудовищем! — вырвалось у меня.

Снова все взгляды устремились ко мне, и я пояснила:

— Человек, лишённый сердца, не может испытывать ни привязанности, ни раскаяния, ни жалости — ничего.

— Этому учит вера твоего народа? — поинтересовался Фа Хи. — Ещё раз заговоришь без разрешения — будешь наказана, — и, уже обращаясь ко всем, продолжил:

— Освобождение от страстей означает объективность и справедливость. Человек делается подобным Небу, не знающему ни привязанностей, ни родства...

— Но мы-то не небо! — снова не выдержала я. — Если нет ни привязанностей, ни страстей, зачем вообще жить? Тем более вечно.

— Причин много, — невозмутимо ответил Фа Хи. — А ты только что заговорила без разрешения снова. После окончания беседы, когда все отправятся на тренировку, останешься здесь — стоять в позе всадника. Вэй будет считать до ста. Когда досчитает, присоединитесь к остальным.

Моё первое наказание? И, похоже, далеко не последнее. Покосилась на Киу — она сочувственно поджала губы, на Вэя — лукавый огонёк в глазах. Неужели его настолько забавляет всё, что я делаю, хотя в результате наказан и он? Ему наверняка интереснее тренироваться, а не считать до ста, пока я буду в позе всадника — ещё бы знать, как она выглядит. Что ж, хочет представления — пожалуйста. Я подняла руку. Фа Хи, продолжавший увлечённо нести бред, сделал вид, что не заметил. Я подняла руку выше, помахала ею в воздухе. Он вздохнул и повернулся ко мне.

— Да, Мулан?

— Теперь меня называют Юй Лу, мей мей Вэя, — поправила я. — Что такое «яшмовый сок»?

— Это спросишь у своего гэгэ[1] после беседы, — и продолжил:

— Обретение истинных сокровищ духа означает...

Я снова подняла руку. Фа Хи замолчал, выдерживая паузу, а потом строго обратился ко мне:

— К тебе проявили большое снисхождение, Юй Лу, мей мей Вэя. Не злоупотребляй им. Беседы о Пути Дао обязательны для всех. Слушай, запоминай возникающие вопросы, а после занятий задай их Вэю. Угроза наказания тебя, очевидно, не пугает, даже если оно затрагивает и тех, кто в твоих проступках не повинен. Но подумай о том, что другие хотят узнать не интересующее тебя, и, прерывая меня, ты, в первую очередь, вредишь им.

Слова Фа Хи произвели на меня впечатление. Заговорив со мной подобным тоном, не угрожая, но убеждая, он очень напомнил моего отца. Я пробежала глазами по лицам адептов. Только на физиономии Вэя — любопытство, на остальных — явное неодобрение и осуждение. Это и понятно — меня бы тоже бесило, прерывай кто-нибудь нашего препода по литературе, моему любимому предмету. Сложив кисти рук, я поклонилась и, обращаясь ко всем, проговорила:

— Извините, что мешала вам постигать Путь Дао. Больше не буду прерывать учителя.

Напряжённые лица расслабились, некоторые адепты даже кивнули, а в глазах Фа Хи, прежде чем он отвернулся, я успела заметить промелькнувшее одобрение. Нечто похожее светилось и в глазах Вэя — легко же их впечатлить. Но, обещание есть обещание — уже и не пытаясь вникнуть в жуткую бессмыслицу, я стоически молчала до конца «беседы».

Когда Фа Хи поднялся со своей подушечки, я с трудом удержалась, чтобы не запрыгать от радости. В нашем классе все срывались со стульев, едва звенел звонок, но тут адепты вели себя на удивление организованно. Не спеша поднялись, поклонились и гуськом засеменили за шифу. Киу шепнула «скоро увидимся», Сонг дружелюбно кивнула, остальные уже будто обо мне забыли. Только одна щуплая девчушка тихо выдохнула, проходя мимо:

— Я тоже понимаю не всё, что говорит шифу. Но тебе повезло. Вэй — очень умный... — и тут же, увидев моего приближающегося «братца», покраснела и поспешно засеменила вслед за остальными.

— Твоя поклонница? — кивнула я на неё.

Вэй рассмеялся.

— Тебя это удивляет?

— Нет, — дёрнула я плечами. — Вкусы у всех разные.

— А какие у тебя?

— Тебе-то что? — фыркнула я. — Как выглядит эта поза всадника?

— Вот это рвение! — впечатлился Вэй. — Я-то думал, будешь просить меня облегчить наказание, а учителю сказать, будто провёл его со всей строгостью!

— Соврать за меня? — вскинула я брови. — Может, ещё и попрошу, но не из-за такой ерунды. Так что за поза?

Лукаво прищурившись, Вэй широко расставил ноги, прижал согнутые в локтях руки к торсу и присел так, что бёдра оказались почти параллельно земле.

— Гран-плие?! — радостно выпалила я. — В балете эта позиция — одна из основных!