Дикая Четверка

2

Чувство страха было неведомо Ане. По видимому, это было главным недостатком и достоинством ее вида. Но она была в замешательстве. Всё вокруг казалось чьим-то вымыслом. Небесный свод — неестественно гладкий потолок белых облаков — напоминал картину неумелого художника. Облакам следовало бы покрывать мир густой темной пеленой, застывшей в бурлящей массе. Какие-то птицы вдалеке выныривали из туч и отвлекали взгляд Фебы. Одна из птиц оказалась достаточно близка, чтобы различить четыре конечности, блестящие крылья и очень маленькую голову, будто вдавленную между плеч. Феба засмотрелся на нее не моргая, и рядом с птицей появилась надпись прямо в воздухе. Сам Феба никак на это не отреагировал и отвел взгляд, но Ана успела прочесть:

“Безымянный живой организм. Плотоядное. Ты справишься с одним. Феба — с тремя сразу. Рин — с одиннадцатью. Ву — с восемью. Они нападают на громкость”.

Громкость? Что за странная формулировка.

Она сообщила Фебе, чтобы тот держался потише. Он был из тех типов, кого надо направить, поддержать, толкнуть вперед — но совсем немного. Это и нравилось Ане в управлении людьми. Она мастерски заставляла сделать то, что ей нужно. Кого угодно. Рано или поздно, так или иначе.

И еще выходит, что Ана видит глазами Фебы больше, чем он сам.

Небо опускалось, и это не сулило ничего хорошего. Если облака и не ядовитые, что вполне логично было бы допустить, то после “падения неба” видимость снизится до нуля. Феба застрянет здесь на неопределенное время, придут птицы и Бог знает что случится дальше. Ему нужно убираться отсюда во что бы то ни стало.

Ана чувствовала направление к Рин и Ву, чувствовала расстояние. От точки за горизонтом, что была Рином, веяло тысячелетним деревом: глубоким, мудрым, жестоким в своем понимании всего. От точки, что была Ву, исходили волны лютой и дикой агрессии. Ей уже не нравилось, что необходимо посетить их лично.

Феба сможет перепрыгивать скалы. Покроет какое-то расстояние, пока Ана найдет Рин и Ву. Она направит их к Фебе, и пока тот, возможно, израненный и изможденный от укусов и порезов, будет добираться к точке их схождения, они доберутся до него и помогут. План просто блестящий — осталось надеяться, что так и случится.

— Двигайся куда я указала. Мне нужно найти других, — бросила она Фебе. — Потом вернусь к тебе.

Она закрылась от всех входящих чувств — легко, как закрыть глаза — и отключилась от Фебы. Секунду не было ничего, кроме пустоты. Затем она увидела — или услышала, трудно сказать — пучок света во тьме космоса — дыхание. Она подобралась к свету и тут же ощущения навалились на нее волной.

Рин. Кругом царил полумрак. Он сидел на земле, вокруг возвышались то ли деревья, то ли каменные скалы - она видела все через его полуоткрытые веки. Затхлый воздух мерно наполнял грудь, мелкая пыль едва ощутимо щекотала нос. Она почувствовала направление: Феба был слева, далеко. Ву позади, на том же расстоянии.

Рин глубоко и спокойно вдохнул.

— Как меня зовут? — заговорил он первым.

От неожиданности Ана забилась в угол его сознания. Феба не почувствовал ее появление, а Рин даже не удивился.

— Рин, — ответила она, когда удостоверилась, что ничего хуже не будет. — А я Ана.

Рин сидел как каменное изваяние.

— Ты в моей голове? — уточнил он спокойно.

— Да. Ты должен идти к Фебе, — она решила не задерживаться. — Он слева от тебя.

— Разве он сам не придет? — спросил он и улыбнулся, будто беседовал с видимым собеседником.

Ане захотелось увидеть его лицо. Ей нравилось изучать непонятные вещи.

— Ты должен помочь ему, — настаивала Ана. — Нам нужно объединиться.

— А он должен помочь мне, – Рин медленно открыл глаза и посмотрел на свою ладонь. На бледной коже проступали чёрные буквы:

“Собери всех”.

— Сколько нас? — спросил он.

Похоже, тот, кто пишет эти слова, решил сделать Рин главным. И вообще, как он додумался прочесть руку?

— Трое. Вместе со мной четверо.

Рин выдохнул улыбку. Он уперся левой рукой в землю за спиной и медленно поднялся на ноги, затем разогнул спину и так же неспешно выпрямился.

Когда Феба впервые встал, то высота, с которой он посмотрел на свои ступни, показалась Ане огромной. От высоты же Рин у Аны голова пошла бы кругом, будь у нее собственное тело. Он оказался чуть ли не в два раза выше Фебы.

— Вы такие огромные, — шепнула она.

Рин медленно поворачивал голову, и Ана лицезрела его кратковременное обиталище. То, что она посчитала каменной колонной, оказалось стволом гигантского, просто огромнейшего гриба со шляпой, теряющейся в темной и туманной вышине.

Рин оказался в самом центре грибного леса. Сумеречный свет выхватывал из тьмы массивные стволы, между которыми могла бы пройти целая толпа.

— Итак, — произнёс Рин. — Ты предлагаешь идти к Фебе?

— Да! — с энтузиазмом ответила Ана. — Он слева, Ву сзади, тебе надо двигаться точно между ними. Я направил Фебу в эту точку. Тебе надо выдвигаться как можно скорее.

— Ана, — выдохнул Рин, усаживаясь обратно. — Четверо людей из рас, которые никогда в жизни не пересекутся, брошены на чужую планету. У нас нет ничего, кроме туманных указаний. Велика ли разница между действием и бездействием, когда ты не знаешь, что делать?

Ха, планета. Ана поерзала бы задом на камне, недовольно фыркнула бы, потерев переносицу. Но в теле Рин она просто сказала:

— У нас есть я. А я знаю, что делать. Всмотрись в этот ствол гриба перед собой.

Рин уставился на широкий ствол. И через пару секунд перед взором Аны появились слова:

“Безымянный живой организм. Неподвижный. Невоспламеняем. Тлеет. Почти съедобный”.

— Этот гриб съедобен, — заявила Ана.

— Ого, — снова улыбнулся Рин, изображая удивление, и Ана почувствовала себя маленьким ребенком. — Откуда же ты это узнала?

— Какая разница? — резко парировала она. — Нам нужно собраться вместе и убраться…

Мысль, что все это время непрестанно витала в воздухе, вдруг кольнула догадкой. Планета. Указания. Задания.