Дикая кровь.

3 Глава.

ГЛАВА 3

Разрушение

Утро после разговора с отцом стало самым тяжёлым в жизни Поппи.

Она проснулась в семь, хотя обычно спала до обеда, — голова раскалывалась, глаза ныли, а губы были сухими и потрескавшимися от слёз.

Пройдя в ванную, она посмотрела на своё отражение.

— Ты выглядишь ужасно, — тихо сказала она себе.

В уме планировался побег. Можно было убежать, спрятаться у подруги — если бы у неё настоящие подруги существовали, — или…

Можно было ничего не делать.

Потому что отец был прав. И она это знала.

Поппи опустилась на край ванной и закрыла глаза. Вся её жизнь — эта блестящая, фальшивая жизнь — рухнула за одну ночь. И она не имела ни малейшего представления, как построить что-то настоящее.

***

Сборы оказались странным, почти мистическим опытом.

Поппи не знала, что брать. В Лос-Анджелесе её гардероб занимал целую комнату — платья для вечеринок, костюмы для школы, купальники для бассейна, обувь для любого случая.

Но что берёшь с собой в английский пансион?

Она начала с Louis Vuitton — шесть чемоданов, потому что не могла определиться. Потом добавила MacBook, iPhone, iPad — без этих устройств она не представляла своей жизни. Затем — косметику, украшения, любимые платья.

И вдруг остановилась.

Зачем ей всё это? Для кого она будет наряжаться и краситься в английской глуши?

Поппи положила всё обратно. Потом снова взяла.

В конце концов она собрала все шесть чемоданов — не смогла ничего оставить. Это была её безопасность, её защита, её щит от мира, который внезапно стал враждебным.

***

Телефон звонил весь день.

Родриго. Брианна. Другие «друзья» из школы. Журналисты — новость о скандале в доме Мура уже просочилась в прессу.

Поппи не отвечала.

Она сидела в комнате, глядя в окно, где внизу рабочие разбирали украшения от вечеринки. Шатёр уже сняли, яркие световые установки увезли, бар демонтировали.

Всё выглядело так, будто вечеринки и не было. Ничего не изменилось.

Кроме неё.

***

Вечером отец зашёл в её комнату.

— Собралась?

— Да.

— Хорошо. Машина завтра в шесть утра, рейс в десять.

— Папа, послушай…

— Что?

— Я… — Поппи запнулась. — Прости меня.

Он подошёл, сел на край кровати и обнял её.

— Я знаю, малышка. Я знаю.

— Я не хотела… я не знала, что всё так испортится.

— Это часть взросления, — тихо сказал он. — Иногда мы совершаем ошибки, а потом исправляем их.

— А я могу их исправить?

— Конечно. — Он отстранился, глядя ей в глаза. — Именно поэтому ты едешь в Англию. Чтобы научиться быть лучше.

Поппи кивнула, хотя не была уверена, что верит в это.

— Папа?

— Да?

— А мама знает?

Отец замер.

— Я сказал ей.

— И что она сказала?

Он помолчал минуту.

— Она отправила тебе чек на десять тысяч долларов. Для шопинга в Лондоне.

Поппи почувствовала, как внутри что-то сжалось и потемнело.

— Это всё?

— Это всё, что она может, — тихо сказал отец. — Ты это знаешь.

Поппи кивнула. Да, она знала.

Её мать — знаменитая модель, живущая в Париже и присылающая чеки вместо любви. Женщина, которую она видела раз в год за последние десять лет. Человек, который не имел ни малейшего представления, какой любимый цвет у его собственной дочери.

— Я пойду, — сказал отец, всталяя. — Отдохни. Завтра будет тяжёлый день.

Когда дверь закрылась за ним, Поппи легла в кровать и уставилась в потолок.

Она собиралась уезжать. Оставлять всё — дом, город, жизнь. Идти в неизвестность.

И была в ужасе.

Но одновременно — впервые за долгое время — она чувствовала что-то ещё.

Надежду.

Может быть, в Англии она сможет найти себя. Стать кем-то настоящим, а не просто принцессой из Беверли-Хиллз.

Она закрыла глаза и уснула, мечтая о каменных стенах и зелёных холмах, где сможет начать с нуля.

***

Когда Поппи проснулась, было ещё темно. Она проверила телефон — пять утра.

Она встала, собрала последние вещи — зубную щётку, любимую подушку, старую фотографию отца и матери, сделанную, когда Поппи было пять лет. Единственную фотографию, где они были вместе как семья.

Спустившись вниз, она увидела лимузин, уже ожидавший у подъезда.

Отец вышел из дома и помог ей с чемоданами.

— Ты готова? — спросил он.

— Нет, — честно ответила Поппи. — Но я пойду.

Она обняла его — крепко, как никогда раньше.

— Я тебя люблю, папа.

— Я тоже тебя люблю, Поппи. И я горжусь тобой — за то, что ты это делаешь.

Когда она села в машину, он махал ей вслед, пока лимузин не скрылся за поворотом.

Поппи смотрела в окно на город, который покидала. Лос-Анджелес — город мечты, город фальшивых людей, город разбитых сердец.

Она не знала, когда вернётся. Если вернётся вообще.

Но знала одно: когда она вернётся, будет другой.

Лучшей.

Сильнее.

Настоящей.