Дикая кровь.

15 Глава.

ГЛАВА 15

Рождество в школе

Рождество приближалось быстро.

Кампус преобразился — больше украшений, рождественские гимны играли через динамики, нарастало возбуждение.

Кейт, Фройя, Кейси и Поппи планировали своё Рождество.

— Нам нужна ёлка, — объявила Кейт. — Настоящая. Не искусственная.

— Не можем пойти купить ёлку, — указала Фройя. — Мы застряли здесь.

— Тогда сделаем свою, — сказала Поппи. — Из веток. Видела упавшие ветки за музыкальным корпусом.

— Предлагаешь украсть ветки? — спросила Кейси.

— Не украсть, — поправилась Поппи. — Переназначить. Это рециклинг.

Кейси фыркнула.

— Хорошо. Давайте.

***

Собрали ветки — сосну, пихту, кедр — и построили самодельную ёлку в общей комнате. Была кривой, редкой, жалкой.

— Идеально, — решила Поппи.

— Уверена? — спросила Кейт. — Выглядит немного…

— Художественно? — предложила Поппи.

— Хотела сказать «жалкой», но художественно тоже работает.

Украсили — орнаменты из бумаги, попкорн на нитке, фотографии, приклеенные к веткам.

— Нужна звезда, — сказала Фройя.

— Могу сделать одну, — предложила Поппи. Нарисовала звезду — со сложным узором, детальную, прекрасную — вырезала, повесила сверху.

— Потрясающе, — сказала Кейт. — Ты одарённая.

— Спасибо.

***

В канун Рождества собрались вокруг ёлки, обмениваясь подарками.

Поппи подарила Кейт блокнот — дорогой в кожаном переплёте для письма.

— Для твоего следующего романа, — сказала она.

Кейт обняла её, плача.

— Ты лучшая подруга, — сказала она.

Поппи подарила Фройе тёплый шарф — кремовый, из мягкой шерсти.

— Для тебя, потому что всегда жалуешься на холод, — сказала Поппи.

Фройя улыбнулась — искренняя улыбка, редкая для неё.

— Спасибо, Поппи. Это очень мило с твоей стороны.

Поппи подарила Кейси ноты — Бах Сюиты для виолончели, оригинальное издание.

— Для тебя, — сказала она. — Чтобы могла практиковаться больше. И перестать бояться.

Кейси выглядела ошеломлённой.

— Это дорого, Поппи. Ты не должна…

— Хотела, — прервала Поппи. — Ты талантливая, Кейси. Заслуживаешь лучшего.

Кейси обняла её — крепко, искренне.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Серьёзно.

Затем подарили Поппи их подарки.

Кейт подарила самодельный альбом для рисования — страницы, сшитые вместе, обложка украшена рисунками.

— Сделала, — сказала Кейт. — Для твоего искусства. Чтобы могла продолжать создавать.

Поппи открыла, листая страницы. Каждая страница имела маленький рисунок — работа Кейт. Не так хорошо, как у Поппи, но милый и продуманный.

— Потрясающе, — сказала Поппи, чувствуя слёзы. — Спасибо.

Фройя подарила фото в рамке — все четверо, снятые во внутреннем дворике, смеющиеся вместе.

— Чтобы напоминала, — сказала Фройя, — что ты не одна.

Поппи обняла её.

— Это нужно, — призналась она. — Спасибо.

Кейси подарила CD — запись игры на виолончели.

— Это я играю, — сказал он. — Те пьесы, с которыми помогала мне. Хотела, чтобы у тебя было это.

Поппи почувствовала ком в горле.

— Это… лучший подарок, который могла дать, — сказала она. — Буду беречь.

Сидели вместе, вокруг их жалкой маленькой ёлки, и Поппи чувствовала подавляющую любовь к этим людям.

Странная, разрозненная группа — тихая Кейт, прямая Фройя, застенчивая Кейси. И она — упавшая принцесса, пытающаяся найти свой путь.

Они не были заменами друзей из Лос-Анджелеса.

Они были лучше.

***

Рождественский ужин был прекрасным — миссис Кингсли организовала пир для студентов, оставшихся на каникулах. Индейка, фаршированная, пудинг, ёлочные украшения.

Поппи сидела между Кейт и Фредди, смеялась, ела, чувствуя удивительное умиротворение.

— Выглядишь счастливой, — заметил Фредди, сжимая её руку под столом.

— Счастлива, — прошептала Поппи. — Удивительно.

— Не удивительно, — возразил Фредди. — Нашла хороших людей. Растёшь. Я горжусь тобой.

Поппи улыбнулась.

— Спасибо тебе тоже.

***

После ужина пошли в общую комнату, пели гимны, играли в игры, остались допоздна.

В какой-то момент Фредди оттащил Поппи в сторону.

— Можно поговорить?

— Конечно.

Он повёл её в пустой коридор.

— У меня есть подарок для тебя, — сказал он.

— Фредди, ты уже подарил мне…

— Этот другой, — прервал он. Достал маленькую коробочку — бархатную, поношенную.

Поппи открыла.

Внутри серебряное ожерелье — простая цепочка с маленьким подвеском. Дерево жизни, тонко вырезано.

— Прекрасно, — выдохнула она.

— Семейная реликвия, — сказал Фредди. — Бабушка подарила маме. Мама подарила мне. Хочу, чтобы у тебя было это.

— Фредди, это слишком…

— Нет, — настаивал он. — Хочу, чтобы у тебя было это. Как напоминание.

— Напоминание о чём?

— Что тебя любят, — сказал он. — Что ты важна. Что ты не одна.

Поппи почувствовала, как слёзы текут по лицу.

— Не знаю, что сказать.

— Не говори ничего, — сказал Фредди. — Просто носи. И помни.

Помог надеть — холодное серебро на тёплой коже.

— Ты чудесный, — сказала она, улыбаясь ему.

— Ты тоже, — прошептал он.

Стояли там, в пустом коридоре, и Поппи чувствовала, будто наконец дома.

Не в особняке в Беверли-Хиллз. Не на гламурной вечеринке.

Здесь. С этими людьми. С этим парнем.

Это было настоящее.

И это было всё, что она когда-либо хотела.

***

Ночью Поппи лежала в кровати, перебирая ожерелье.

Фройя заметила.

— Новое.

— Да. Фредди подарил.

— Прекрасное.

— Семейная реликвия, — сказала Поппи. — Это важно.

— Ты нравишься ему, — заявила Фройя.

— Да, — призналась Поппи.

— А он тебе?

— Тоже, — улыбнулась Поппи.

— Хорошо, — сказала Фройя. — Заслуживаешь счастья, Поппи. Мы все.