Дикая кровь.

22 Глава.

ГЛАВА 22

Весна и решения

Весна принесла дождь — бесконечный, серый, депрессивный.

Но это также принесло рост.

Задания по искусству становились более сложными. Поппи работала поздними ночами в студии, оттачивая работы, развивая навыки.

Миссис Эванс наблюдала за её прогрессом с гордостью.

— Ты находишь своё как художница, — сказала она. — Ты находишь свой голос.

— Я всё ещё учусь, — сказала Поппи.

— Мы все всегда учимся, — улыбнулась миссис Эванс. — Это часть пути.

***

В середине марта Фредди принёс новости.

— Я подал заявку в докторантуру, — сказал он.

Живот Поппи сжался.

— Куда?

— В Кембридж, — сказал он. — Со специализацией по истории Тюдоров.

— Это прекрасно, — сказала она, стараясь звучать радостной.

— Я поступил, — добавил он.

— Поздравляю!

— Поппи, что случилось? — спросил Фредди, считывая с неё настроение.

— Ничего, — солгала она.

— Это что-то, — настаивал он. — Расскажи мне.

Она вздохнула.

— Я беспокоюсь, — призналась она. — О нас. Ты остаёшься в Кембридже. Я здесь. Потом… потом что?

Фредди взял её руки.

— Я остаюсь в Кембридже для докторантуры, — сказал он. — Это четыре года. Четыре года, Поппи.

— Я знаю.

— Ты можешь перевестись, — сказал он. — В Лондоне есть отличные художественные программы. Ты можешь быть ближе.

— Я не хочу переводиться, — сказала Поппи. — Мне нравится здесь. Мне нравится в Эббей Маунт. Миссис Эванс — она замечательный наставник.

— Тогда мы попробуем на расстоянии, — сказал Фредди. — Кембридж и Лондон — это не так уж далеко. Я могу приезжать каждый выходной. Ты можешь навещать меня.

— На четыре года?

— На десять, если нужно, — улыбнулся Фредди. — Поппи, я не ухожу, потому что становится трудно. Я в этом на долгую дистанцию. Ты или никто.

— Ты серьёзен?

— Абсолютно, — он улыбнулся ей. — Я люблю тебя, Поппи. Ничто это не изменит. Не расстояние. Не время. Ничто.

Поппи почувствовала слёзы.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она.

— Тогда мы в порядке, — Фредди обнял её. — Мы разберёмся. Вместе.

***

В конце марта Кейт выпустилась.

Поппи, Фройя (приехавшая снова), Кейси все присутствовали на церемонии.

Кейт выглядела прекрасной — выпускная мантия, гордостная улыбка.

После они сделали фотографии — бесчисленные фотографии, смеясь, обнимаясь.

— Я буду скучать по этому месту, — призналась Кейт, оглядывая кампус.

— Мы будем скучать по тебе, — Поппи обняла её.

— Я буду приезжать, — пообещала Кейт. — И вы все можете навещать Эдинбург.

— Мы будем держать тебя за слово, — сказала Фройя.

***

Кейт уехала в Эдинбург в начале апреля.

Поппи помогла ей собраться.

— Это ощущается сюрреалистично, — сказала Кейт. — Уезжать.

— Ты готова, — улыбнулась Поппи.

— Думаю, да, — кивнула Кейт. — Боюсь, но готова.

— Ты будешь блестящей, — сказала Поппи.

— Ты тоже, — Кейт обняла её. — Не забывай нас, когда станешь известной художницей.

— Я не забуду, — рассмеялась Поппи. — А ты не забывай, когда станешь известным автором.

— Договорились.

После того как Кайт уехала, Поппи чувствовала себя одиноко.

Комната была тихой без её постоянного присутствия. Тишина там, где обычно была музыка, смех, переворачиваемые страницы.

Но это также было напоминанием — люди двигались дальше. Росли. Менялись.

И это было нормально.

***

В середине апреля у Поппи была первая выставка в галерее.

Небольшая галерея в Лондоне — выставка начинающего художника.

Её работы висели на белых стенах — автопортрет, пейзажи, рисунки друзей.

Открытие было нервным.

Люди бродили по залу, разглядывали работы, обменивались впечатлениями. Некоторые останавливались, восхищались. Другие проходили мимо.

Поппи стояла нервно, стакан в руке, пульс участился.

Миссис Эванс подошла.

— Дыши, — сказала она.

— Пытаюсь.

— Ты потрясающая, — улыбнулась она. — Верь в это.

Фредди прибыл — принёс цветы, объятия, уверенность.

— Ты будешь блестящей, — прошептал он.

Владелица галереи подошла.

— Отличная работа, — сказала она. — У тебя особый голос. Я хотела бы представлять тебя дальше.

Поппи не могла этому поверить.

— Ты серьёзна?

— Полностью, — улыбнулась женщина. — Мы можем обсудить детали — сольную выставку, представительство, ценообразование.

— Это… это мечта, — заикалась Поппи.

— Мечты иногда сбываются, — сказала женщина. — Поздравляю.

После Поппи и Фредди пошли на ужин — праздновать.

— Я так горжусь тобой, — сказал он, сжимая её руку.

— Это ощущается сюрреалистично, — призналась она. — Ты верил в меня.

— Я верил в тебя, — поправил Фредди. — Большая разница.

— Спасибо, — она улыбнулась. — За всё.

— В любое время, — он улыбнулся ей.

***

Тем же вечером они пошли на свой холм — наблюдая, как огни Лондона распространяются внизу.

— Знаешь, — сказала Поппи, опираясь на его плечо. — Сначала я ненавидела это место. Я хотела сбежать.

— А сейчас?

— Сейчас это дом, — сказала она. — Не здание, не кампус. Но люди. Дружбы. Любовь.

— Это то, что важно, — согласился Фредди.

— Да.

Они сидели там в тишине, держась за руки, наблюдая за городом.

Идеальный момент.

И Поппи знала — каким бы трудным ни было будущее, она сможет справиться.

Потому что она не была одна.

Её любили.

И это было всё, что важно.

Всё.