Дикая кровь.

23 Глава.

ГЛАВА 23

Лето и переосмысление

Июнь принёс выпуск — не для Поппи, у неё оставался ещё один год, но для других.

Миссис Кингсли ушла на пенсию.

Поппи присутствовала на церемонии — со смешанными чувствами. Миссис Кингсли была строгой, но она также верила в Поппи. Дала ей шанс.

После церемонии Поппи подошла.

— Спасибо вам, — сказала она. — За всё.

Миссис Кингсли улыбнулась.

— Ты научила меня, — сказала она. — Я думала, что учу тебя. Но ты научила меня — о вторых шансах, о росте, о стойкости.

— Я рада.

— Я буду следить за твоей карьерой с интересом, — сказала миссис Кингсли. — У тебя светлое будущее, Поппи. Не трать его впустую.

— Я не буду, — пообещала Поппи.

Новая директриса прибыла — мисс Эллис, моложе, энергичнее.

Поппи размышляла, каково будет иметь нового лидера.

Но она также знала — она так сильно изменилась. Ничто не оставалось прежним.

И это было нормально.

***

Лето принесло стажировку — в галерее в Лондоне.

Поппи работала ассистенткой — изучая бизнес, помогая с выставками, набираясь опыта.

Она сняла маленькую квартиру — делила с другой девушкой, студенткой архитектурной программы.

Это был первый раз, когда она жила самостоятельно.

Готовка, уборка, бюджет — всё было новым, сложным.

Но она также наслаждалась свободой.

Приходить и уходить, когда хотела. Никаких правил общежития. Никакого комендантского часа.

Фредди навещал часто — иногда оставался на ночь, пока его сосед по комнате отсутствовал.

Они готовили ужин вместе. Смотрели фильмы. Исследовали Лондон.

Это ощущалось как домашняя жизнь. Предвкушение будущего.

***

Однажды Фредди задал серьёзный вопрос.

— Что ты думаешь о переезде в Кембридж после выпуска?

Поппи замерла.

— Ты хочешь жить вместе?

— Может быть, — сказал он. — Не сейчас. Но когда ты закончишь… Я подумал…

— Я бы хотела, — перебила Поппи. — Серьёзно.

— Да?

— Да, — она улыбнулась. — Я не могу ни о чём думать, чего бы я хотела больше.

Фредди обнял её — крепкое, долгое объятие.

— Я от этого так счастлив, — прошептал он.

— Меня тоже.

***

В конце лета Поппи полетела в Лос-Анджелес — в первый раз почти за два года.

Она прибыла в аэропорт, отец ждал.

Он выглядел старше, но и счастливее.

— Поппи, — он обнял её. — Ты выглядишь… иначе.

— Иначе — хорошо или плохо?

— Хорошо, — сказал он. — Взрослая. Уверенная. Счастливая.

Дом был тем же — роскошный особняк, бассейн, сады.

Но это ощущалось иначе. Меньше как дом, больше как место, где она раньше жила.

Она прошла по своей комнате — вещи, которые она оставила, одежда, украшения, косметика.

Всё ощущалось поверхностным. Неважным.

Она оставила большую часть этого. Собрала только несколько вещей — фотографии, художественные работы, подарки от друзей.

Ей больше не нужно этого.

Отец заметил.

— Ты не собираешь много.

— Мне это не нужно, — сказала Поппи. — Я стала другим человеком.

— Я вижу, — он улыбнулся. — Я рад.

Они сидели у бассейна, разговаривая.

Она рассказала ему о художественной программе, галерейных выставках, отношениях с Фредди.

Он слушал — действительно слушал, не перебивая, не осуждая.

— Я так тобой горжусь, — сказал он, когда она закончила. — Ты выросла в замечательную женщину.

— Спасибо, Папа.

— Я знаю, что я не был идеальным отцом, — сказал он тихо. — Я был там недостаточно. Я позволил деньгам заменить присутствие.

— Папа, нет…

— Позволь мне закончить, — он прервал. — Я сожалею об этом. Но я также горд — ты стала замечательным человеком вопреки этому. Может быть, даже частично из-за этого.

— У меня была помощь, — сказала Поппи. — Друзья, учителя, Фредди. Они научили меня быть лучше.

— А твоя мать? — спросил он.

Поппи замерла.

— Я не разговаривала с мамой с тех пор, как приехала в Эббей Маунт.

— Она спрашивает о тебе, — сказал отец. — Она гордится.

— Но недостаточно, чтобы позвонить?

— Она не знает как, — сказал он. — Она… она не такая, как мы, Поппи. Ей нелегко сближаться с людьми.

— Я знаю, — вздохнула Поппи. — Я только хочу…

— Я знаю, — он обнял её. — Я тоже.

***

В последний день в Лос-Анджелесе Поппи позвонила маме.

— Алло?

— Мама, это Поппи.

Долгая пауза.

— Поппи! Как… как ты?

— Хорошо, — сказала Поппи. — Я в Лос-Анджелесе с визитом.

— О. Как долго ты остаёшься?

— Улетаю завтра.

— О.

Тишина растянулась.

— Я изменилась, Мама, — сказала Поппи наконец. — Я стала другим человеком. Я в художественной программе. Я выставляю работы в галереях. Я счастлива.

— Это прекрасно, — сказала мама, но в голосе не было эмоций.

— Я хотела сказать… Я прощаю тебя, — сказала Поппи. — За то, что не была там. За то, что бросила меня. За всё.

— Поппи, я не хотела…

— Я знаю, — перебила Поппи. — Но ты сделала это. И это больно. Но я двигаюсь дальше. Я отпускаю это.

— Я рада, — сказала мама. — Думаю.

— Я люблю тебя, Мама, — сказала Поппи. — Даже если ты не хороша в том, чтобы это показать, я знаю, что ты заботишься по-своему.

— Я люблю тебя тоже, дочь, — сказала мама, голос дрогнул.

После звонка Поппи плакала.

Не потому что ей было грустно. А потому что это было закрытием.

Она примирилась.

С обоими родителями.

С своим прошлым.

С собой.

И это было всё, что ей нужно.

***

На следующий день она полетела обратно в Лондон.

Фредди встретил её в аэропорту.

— Как была поездка?

— Тяжёлая, — сказала она. — Но необходимая.

— Ты в порядке?

— Да, — она улыбнулась. — Я так рада вернуться. Быть с тобой.

— Я рад, что ты вернулась, — он улыбнулся ей. — Я скучал по тебе.