Дикая любовь. Разбей и забудь

ГЛАВА 5. Между вами химия

Спина Мистера Шаловливые-Ручки сейчас была для меня точно красная мулета для быка. Раздражающий фактор, который хотелось снести к чертовой матери.

Именно этим я и решил заняться.

Сжав в одной руке шлем, целенаправленно двинулся к сладкой парочке. Рыжая вскоре заметила меня, и по мере моего приближения ее радость все сильнее разбивалась о скалу удивления. Даже былая невозмутимость испарилась.

— Что ты здесь делаешь? — в лицо прилетело самое «милое» приветствие на свете. Голос у нее, к слову, ни удивления, ни страха не выдавал, в отличие от широко распахнутых глаз.

— Разве не очевидно? — одарил ее улыбкой.

Какой приятный румянец на щеках. Не жгучий, легкий. Явный признак того, что с болезнью она в самом деле распрощалась.

— Маш, ты его знаешь? — подал голос «раздражающий фактор».

Посмотрел на меня как на врага народа. Не боится. Пока что.

— Скажи, если мне следует попросить его у…

— Заткнись и свали, — оборвал его нудную речь, пригвоздив первым и последним предупреждающим взглядом.

Рыжей играть на моих нервах дозволено. Она все-таки девушка, поэтому пререкаться с ней можно лишь словесно. Но это вовсе не значит, что я позволю ее ухажеру — или кем он там себя считает — испытывать мое терпение.

Один джеб — и мозги полетят на асфальт.

— Повтори-ка, — полоумный нахмурился и шагнул ко мне, выпячивая грудь, как петух.

Неужто сегодняшний день тоже не обойдется без разбивания лиц? Меня уже тошнит от вида крови. Но сами посудите… Он ведь напрашивается.

— Все ясно. Ты просто глухой. Знаю один прием, он поможет тебя «вылечить».

— Эй-эй, полегче!

Рыжая встряла между нами в буквальном смысле как раз в тот момент, когда я приготовился занести кулак. Прижалась грудью к моей, и все мысли о ее шибко храбром поклоннике притупились.

Что ж, пусть он довольствуется видом на ее зад, я не против. Но этот раз будет последним.

— Спокойно, проклятый ты Тафгай, — выплюнула злобно.

Ух ты, какие мы хоккейные словечки-то знаем…

— Как скажешь. — Я приподнял руки в отступающем жесте. — Тогда сама намекни ему, чтобы он убрался подальше и желательно навсегда.

— Он никуда не уйдет, пока ты не объяснишь, зачем сюда приперся, — отпарировала кнопка. Даже на каблуках не достает макушкой до моего носа. — Все зависит от того, покажется ли мне твоя причина серьезной.

— Это очень серьезно, не сомневайся. Насчет кафеля. Мы так и не договорили… Так какую плитку в нашей ванной хочешь видеть: белую или под цвет твоего нижнего бе…

— Господи, заткнись! — нагло закрыла мне мелкой ладошкой рот.

Не растерялся — лизнул кожу. Она тут же отпрянула, как от прокаженного.

— Спятил?!

Ноздри раздувались от гнева, щеки залила краска смущения, грудь вздымалась и резко опадала. Это обалдеть как завело.

Разве может разъяренная женщина возбуждать сильнее, чем сексапильная хоккейная зайка?

Похоже, может. Доказано.

— Придурок, — пролепетала, и уже не так уверенно, как раньше. Зато с прежней решимостью приблизилась и вытерла ладонь о мой белый свитер, выглядывающий из-под куртки-бомбера. — У тебя пять минут.

— Это удар под дых, милая. Ты же знаешь, я способен на большее.

Подмигнул ей и заметил краем глаза, как Недоухажер сжал кулаки.

Влюбился в Рыжую, значит? Обойдешься, приятель. Она на ближайшее время забронирована.

— Еще одна тупая фразочка, и я уйду, — предупредила все тем же дерзким тоном.

А после переключила внимание на полоумного, вызывая во мне пагубное чувство собственности.

Хотя кого я обманываю…

Это чувство управляет моим сознанием с того самого момента, как я увидел их вдвоем.

Мрак. До чего докатился.

— Моть, мне нужно с ним поговорить, — начала, неожиданно изменив тон на более мягкий. А со мной так разговаривать не резон? — Я позвоню тебе немного позже, ладно? Увидимся вечером.

Стоп-стоп. Что значит «увидимся вечером»?