Дикая любовь. Разбей и забудь

ГЛАВА 8. Треклятый тафгай

Мы давно выехали на шоссе, держа путь к моему спортивному комплексу. Я везла нас в неизвестном для Вшивцева направлении, но он не сказал по этому поводу ни слова. Предоставил мне полную свободу, если исключать соблюдение ПДД.

И за это я была ему безмерно благодарна. Как и за то, что исполнил мою маленькую прихоть. Но ему, разумеется, знать об этом совершенно необязательно, а то снова припишет свою щедрость мне в долг.

Какое же это удовольствие — рвать байком воздух, играть с ветром наперегонки и позволять ему сбивать с плеч заботы…

Неописуемый восторг. Море положительных эмоций. Кипящая кровь и чувство легкости.

А когда эти ощущения усиливает крепкое мужское тело за спиной, становится вдвойне приятно.

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Вот так и плавно завершилась наша поездка, которую я с готовностью бы продолжила, если бы не страх опоздать на тренировку и вызвать гнев Гореева — моего тренера. С него начнется цепная реакция: нажалуется отцу, от отца прилетит мне, а от меня — боксерской груше или противникам на арене.

— Так, значит, занимаешься в «Олимпийце», — скорее подытожил, нежели спросил, когда мы остановились напротив трехэтажного здания с широкими окнами и вывеской в виде олимпийской эмблемы.

— Угу. С шести лет.

— Мрак, Рыжая. Да ты будущая олимпийская чемпионка.

Я сползла с мотоцикла, обернулась к парню, желая убедиться, что он не смеется надо мной. В голосе была слышна улыбка, но взгляд оставался абсолютно серьезным.

— Мне это не нужно, — призналась зачем-то.

Аккуратно сняла шлем, передала ему — он повесил его на ручку, все так же сидя на байке.

— Тогда зачем продолжаешь убиваться на тренировках? — полюбопытствовал довольно равнодушным тоном.

Не спускал с меня глаз, и мне начало казаться, что он пытается отыскать все зарытые мной секреты.

Зря старается. Я не выдам свои тайны, пока сама этого не захочу.

Поправила платье, подтянула сапоги, невозмутимо бросив:

— Прихоть отца. И больше тебе знать не следует. — Вскинула голову, смело встречая пронзительный взгляд черных глаз. С каждым разом все сложнее дается его выдерживать. — Спасибо за поездку. Было круто.

— Обращайся.

Обязательно.

Я ведь запомнила, что он пообещал свозить меня на автогоночную трассу. От такого обещания не убежит.

— Ладно. Пока, — быстренько махнула ему рукой, собралась уйти, как он начал сползать с седла.

— Постой. — Придержал за локоток. — Во сколько заканчиваешь? Заеду за тобой.

— Зачем?

Не знаю почему, но такое заявление реально удивило, хотя к хоккеисту без тормозов мне пора бы уже привыкнуть.

— Нужно обсудить правила предстоящего званого ужина.

— У меня сегодня планы.

Осторожно выбралась из его хватки, уловив, как он насупился и посуровел.

Наблюдение за тем, как меняются эмоции на его лице и темнеют глаза, приносило какое-то нездоровое удовольствие. Но я солгала бы, если бы сказала, что это ни капельки не пугает.

Вообще-то буйвол меня сильно пугал — приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы не выдавать страх. Он еще ни разу не сделал мне больно, что просто удивительно. Однако мне хватило его мрачных взглядов, раздувающихся ноздрей и губ, сжатых в тонкую линию, чтобы осознать: с этим парнем шутки плохи.

А как он прожигал своим опасным взором Матвея — это же ужас ужасный…

Я была на сто процентов уверена, что от друга не осталось бы живого места, если бы я не вмешалась и позволила Вшивцеву свершить одному ему известное возмездие.

— Ну да, — выдохнул с самым угрюмым и — чего греха таить — сексуальным видом на свете. Спрятал руки в карманы бомбера, и это изрядно напрягло. Обычно я тоже прячу руки, если сжимаю их в кулаки и испытываю острое желание кого-нибудь поколотить. — Встречаешься с той смазливой задницей?

О боже. Что за ревнивый тон?