Дикая любовь. Разбей и забудь

ГЛАВА 13.2

— Это наша вахтерша, Дарья Петровна…

Я едва не прыснула со смеху от столь вопиющего сравнения.

Хотя чего таить, в темноте она в самом деле напоминала злодейскую куклу: такие же безумные глаза, грозный взгляд и взлохмаченные рыжие волосы. Ножа в руке не хватает и коварного оскала — и тогда даже близость Вшивцева не смогла бы прогнать мой страх перед этой странной вечно недовольной женщиной.

Я старалась не глядеть на нее, вжималась в мужское тело так сильно, будто желала слиться, но на деле — всего-то спрятать оголенную грудь.

— Она немного с прибабахом, — добавила тише, заметив боковым зрением, что Петровна не сдвигается с места. Выжидательный взгляд прямо-таки прожигал сквозь стекло, но попросить Тафгая открыть окно я не решалась. Да и он сам не спешил вступать с нашим камнем преткновения в разговор, словно бы воспринимал всю эту абсурдную ситуацию как нечто само собой разумеющееся.

— Она немного бессмертная, раз смеет нас прерывать.

Раздражение в голосе Вшивцева не уловил бы разве что глухой. Нет, кажется, он не прогонял Петровну не потому, что считал ее появление нормальным явлением, а потому, что мог потерять контроль и нагрубить. В такой-то острый, обжигающий, точно лава, момент...

Я бы и сама не удержалась от грубости, будь на мне чуточку больше одежды.

— Ты же не будешь бить старушку? — я усмехнулась, решив хоть как-то сгладить неловкую и крайне неприятную ситуацию. Зарылась пальцами в его волосы — тут же с удивлением отметив, что они мягкие на ощупь, — и начала медленно массировать затылок в надежде, что это поможет сбавить градус напряжения, от которого скоро наверняка затрещат окна.

— Рыжая, ты меня за мудака держишь? — несмотря на резкость слов, его тон стал спокойнее, а в глазах загорелось то, что чуть не расплавило меня несколько мгновений назад. — Я-то не буду, но карму никто не отменял. Бумеранг, все такое…

— Кто бы мог подумать, что ты в такое веришь.

— Сейчас я готов поверить во что угодно, лишь бы ты задержалась на мне.

Боже.

Долбанное желание не утихало — оно продолжало душить, только вело себя чуточку сдержаннее из-за раздражающего фактора в виде молчаливо ожидающей Петровны.

Черт возьми, да в аду для нее приготовлен отдельный котел, я уверена!

Словно в подтверждение моим мыслям и в доказательство своей отвратительной сути, вахтерша вновь нагло постучала по стеклу.

— Капец, — Вшивцев закатил глаза, и я почувствовала, как его пальцы сильнее впились в талию. — Готов изменить своим принципам.

— Не кипятись. Приспусти чутка окно.

К моему удивлению, медлить он не стал, тотчас нажал на кнопку, будто бы только и ждал, когда я отважусь бросить Петровне первое слово.

Но я и сказать ничего не успела, как эта полоумная забрызгала слюной.

— Я сейчас закрою дверь, Гномарева! Ты что за разврат тут устроила?

С ума сойти. Мы словно в священном храме оказались, а не на территории общежития.

— Еще же не одиннадцать, Дарья Петровна, — пискнула я, и слова вышли уж больно тихими, совсем жалкими. Не в моих привычках робеть от подобных выпадов, но ситуация — просто мрак, потому и стыд упрямо набирал обороты.

— У тебя пять минут, поняла?

— Вы нам марафон устраиваете? — втиснулся Вшивцев.

От его колкости мои губы сами растянулись в улыбке, однако женщина юмор не оценила. Скривилась, наградив парня недолгим презрительным взглядом, и снова переключилась на меня.

— Я тебя предупредила. Пять минут. Номер папочки у меня сохранен. Один звоночек — и поедешь домой.

— О боже… Я поняла, Дарья Петровна, поняла!

В ход пошла тяжелая артиллерия. Звонок отцу в данный момент — это то, чего я могла бы пожелать лишь после апокалипсиса.

— Молодец, — сухо бросила вахтерша и — слава Богу — не сказав больше ни слова, поплелась обратно.