Дикая любовь. Разбей и забудь

ГЛАВА 15.2

Клянусь, меня словно молнией прошибло. Хотя я ни разу в жизни не испытывала ничего подобного...

Мурашки появились из ниоткуда и стремительной волной прокатились вдоль рук и груди. Сердце завопило так больно и громко, что на секунду в голове пронеслась мысль: как бы этот предательский механизм не услышал весь торговый центр. Мне даже почудилось, что все моментально устремили к нам любопытные взгляды, но уже миг спустя Вшивцев вновь захватил все мое внимание, и я буквально перестала соображать.

Только смотрела.

В его глаза. На его губы. И снова в глаза...

Чувствуя, как щеки щиплет огненная краска. Как дрожат коленки. Как чешутся руки ухватить буйвола за воротник черного бомбера, дернуть к себе и с вопиющей жадностью впиться в губы, вкус которых вчера едва не свел меня с ума.

— Если хочется, Рыжая, делай, а не тормози, — вдруг ворвались в мое помутившееся сознание тихие слова.

Их смысл дошел до меня не сразу, а когда дошел, мужчина уже выпустил мой подбородок из плена стальных пальцев, откинулся на спинку стула и засунул руки в карманы бомбера, лишая нас обоих какой-то возможности — соблазнительной и страшной одновременно.

— Ну что? Погнали прикупим тебе наряд к субботе? — беззаботно продолжил хоккеист, пока я глупо хлопала ресницами. — По ходу дела объясню, что ты должна делать и чего НЕ должна делать. Только слушай внимательно, Рыжая. Ни тебе, ни уж тем более мне нельзя ударить лицом в грязь на этой встрече.

— Что? — вырвалось из меня вслед за тяжелым вздохом.

В ответ на мое недоумение прилетела несколько издевательская усмешка.

— А вот и первое правило: когда ты рядом со мной, думай о чем-нибудь отвлекающем, а не о том, как бы раздеть меня и затащить в постель. Когда ты думаешь о плохих вещах, становишься менее сообразительной, чем я тебя знаю.

— Ты обалдел? — выдохнула слегка возмущенно, наконец собрав часть растерянных мозгов в кучу. — Больно надо раздевать тебя...

— Тебе когда-нибудь говорили, что когда ты врешь, у тебя краснеет кончик носа и ты начинаешь облизывать губы? — бессовестно добил мерзавец и, не удержавшись, улыбнулся. Совсем не так, как раньше, а гораздо... добрее. — Это мило, конечно, и я готов смотреть на тебя бесконечно долго, но время не ждет. У тебя еще тренировка.

— Да, тренировка, — уныло повторила я, нехотя возвращаясь в суровую реальность.

В реальность, которую с каждым днем ненавидела все больше и больше.

И все из-за обязанностей, из-за чужих желаний, не имеющих ничего общего с моими. Из-за чужих надежд и ожиданий. Из-за отца, который...

... прямо сейчас вырулил из-за угла неожиданно и совсем некстати, держа под руку какую-то очередную молоденькую фифу.

Стоп, что?!