Дикая магия и сердце дракона

Глава 3

На следующий день я пересекла реку и до захода солнца без приключений перешла первую гряду. Перед глазами открылся привычный, успокаивающий вид. На склоне, где сосны редели и открывался вид на долину, стоял дом — скромный, упрямо держащийся за каменистый уступ. Стены сложены из старых досок — смоляных, с узорами прожилок, где-то выгнутых от влаги и ветра. Время потемнило дерево, крыша наклонена в одну сторону, покрыта корой и камнями.

Я остановилась у тропинки, ведущей к двери, и на мгновение замерла. После долгой дороги, холода и тревоги это зрелище было как объятие. Мой дом, моя крепость.

Когда-то этот дом был пуст — разбитое окно, крыша, провалившаяся внутрь. Тогда я не думала остаться надолго, просто искала ночлег, но наутро, почему-то, не смогла уйти. Починила печь, зачинила щели, обустроила дворик. С тех пор это место стало мои новым домом.

Я ушла в горы не сразу. А все из-за несправедливого обвинения в мою сторону, раз прокляли, так сразу ведьма, сплошные стереотипы.

В городе, в котором я жила, заболела дочь знатной семьи — её водили по магам, которые заявили о «проклятии». Это слово звучало как нож. Люди испугались прежде, чем успели понять, и страх был заразителен.

Слухи пошли быстро. Удобно иметь виноватого — особенно если он отличается от них.

В мой дом подбросили «доказательство» — обрывок ткани с платья больной девочки, исписанный странными символами. Конклав чародеев, отвечающих за магический порядок, тут же объявил это признаком «дикой магии». Никто не стал разбираться, никто не захотел слушать. Проще было вынести приговор.

Мне не дали время оправдаться. В ночь, перед приходом стражи, я собрала часть своих вещей и покинула город. Сначала я остановилась в соседнем городе, пока на местной ратуше не появились мои изображения с пометкой о розыске, вместе с людьми конклава. Я бежала дальше, от деревни к деревне, всё ещё надеясь, что где-то новости не дойдут, что где-то я смогу просто жить. Но люди в одинаковых плащах появлялись снова и снова, не давая задержаться. Тогда я поняла, что иного выбора нет, и ушла в горы.

Эта земля считалась границей между людьми и магическими существами, Гряда Междумирья. Горный хребет, покрытый шапками снегов и туманами. Издревле ходили легенды, что по ту сторону живут всевозможные магические существа.

И теперь этот дом — всё, что у меня было.

Моя маленькая крепость на краю обычного мира, сложенная из страха, упрямства и уцелевшей надежды на то, что где-то можно просто быть собой.

Вздохнув, я толкнула дверь, и она нехотя скрипнула, пропуская меня внутрь.

Дом встретил привычным полумраком и тихим беспорядком, который я же и оставила перед уходом.

Первое, что бросалось в глаза, — книги и записи. Они были повсюду. Не просто на полках — лежали штабелями на подоконниках, свисали с верёвок в холщовых мешках, прятались под лавкой. Почти из каждой торчали самодельные закладки, всё, что оказывалось под рукой в этот момент.

На стенах — приколотые схемы, магические круги, обрывки формул. В некоторых местах, прямо на досках, углём выведены знаки. Запах чернил, сухих трав и старой бумаги смешивался с ароматом смолы — и всё это, странным образом, пахло домом.

У печи стоял широкий стол, заваленный свитками, склянками, травами в пучках и кусочками минералов. На краю — кружка с давно остывшим чаем и перо, застывшее над свитком с недописанной фразой.

Я усмехнулась. Мой небольшой уголок собственного хаоса.

Аккуратно перенеся носилки через порог, опустила их на свободное место у стены.

Воздух в доме был прохладный, чуть сырой. Я подошла к печи, подбросила немного лучин и несколько сухих веток, заготовленных заранее, разжигая их небольшим магическим огоньком. Пламя вспыхнуло лениво, но послушно, окрасив комнату в теплые тона.

Присев у огня, с облегчением выдохнула, и посмотрев на спящего человека произнесла:

— Добро пожаловать, дорогой гость.

***

Следующие несколько дней прошли в заботе о человеке. Отмыв его от слоя грязи и копоти, я невольно задержала дыхание — это был вовсе не тот человек, которого я ожидала увидеть. Он был моложе, гораздо моложе, чем казалось при первых осмотрах.

Передо мной лежал крепко сложенный мужчина — широкие плечи, мощные руки, линию которых мне понравилось рассматривать. Длинные белые волосы — не тусклые, седые, а густые, плотные, ровные, цвета жидкой платины — распадались по подушке.

Но за последние дни так исхудал, что скулы болезненно проступали наружу, появилась тень под глазами. Лицо выглядело осунувшимся, уставшим, словно он долго шел сквозь кошмар, где не было ни сна, ни покоя.

И всё же… даже в этом состоянии в нём угадывалась сила. Спящая. Затаившаяся. Как в звере, что прячется в густой траве: лишённом возможностей, но не природы.

Иногда мне казалось, что стоит ему открыть глаза — и весь дом станет казаться меньше, чем он.

Каждый день складывался в один и тот же, почти ритуальный круг забот. С первыми лучами я разводила огонь и принималась варить густой, терпкий, целебный отвар . Пока отвар томился, тихо потрескивая, я аккуратно промывала его кожу, пытаясь смыть очередной слой чужой боли, что будто въелся в тело сильнее копоти.

Потом начиналась магия — сложная, выматывающая, требующая предельной сосредоточенности. Я выводила знаки светящейся нитью, шептала заклинания, вливала в них собственную силу. Каждый раз после этого меня накрывала тяжёлая усталость, и я падала рядом, позволяя телу обмякнуть.

Но скучать мне не приходилось. Стоило дыханию выровняться, как я вытаскивала из сумки книги — те самые, которые прихватила из деревни перед погоней, спасённые в спешке. Их строки затягивали так глубоко, что я порой вздрагивала, осознав, что солнце давно пересекло полнеба, а мне пора приниматься за домашние дела.

Так и проходили дни — в смеси беспокойства, труда и тихой надежды, что мои усилия всё-таки не пройдут даром.