Дикая магия и сердце дракона

Глава 11

Моё утро началось еще до рассвета. Это была не бессонница, а привычка. Пока Рин спала, я совершил короткую охоту. Вернулся, разделал зверя и успел поставить вариться густую, питательную похлёбку.

Я сидел у едва разгоревшегося костра, помешивая ложкой в котелке, когда я услышал её недовольные стоны. Скрипнувшая дверь, прерывистое дыхание и осторожные шаги, подкрепляемые кряхтением, которое она тщетно пыталась скрыть.

Когда она появилась, почти не разгибаясь, я не смог сдержать усмешки.

— Ну что, наездница, как спалось?

Она буркнула что-то невразумительное. Я наблюдал, как она силится распрямиться, и тут же скривилась от боли в пояснице. Слишком гордая, чтобы жаловаться. Я видел её неловкую попытку принять хоть сколько-нибудь грациозную позу и отчётливо понимал, что ей требуется помощь.

Я отставил котелок, поднялся и сделал то, что совершенно не соответствовало моему плану.

— Иди сюда, — сказал я, и мой голос прозвучал мягче, чем я хотел. — Садись у костра. Я могу немного помочь.

— Что ты собираешься делать? — Она посмотрела на меня с недоверием.

— Массаж, — ответил я, расстилая у огня старое одеяло. — Отличная вещь от забитых мышц. Не волнуйся, я знаю, что делать.

Рин колебалась всего мгновение. Затем, вздохнув, она повернулась спиной, расстегнула свою тонкую рубашку и стянула её с плеч.

Мой взгляд был прикован к её спине. Под лучами восходящего солнца её кожа казалась золотисто-белой, безупречной. Рыжие, огненные волосы водопадом струились по спине, контрастируя с её хрупкой, обнажённой кожей. Каждая косточка, каждая изящная линия кричала о её незащищённости. Она была невероятно хрупка, словно создана из стекла.

Я сел позади. Мои колени слегка коснулись её. Я почувствовал волну жара, исходящую от нее.

Я поднял руки. Чувствовал, как энергия, моя внутренняя сила, скапливается в ладонях, и я должен был удержать её, трансформировать в нежность. Мои пальцы легли на её плечи. Никакой ткани. Только кожа, мягкая и тёплая. Она вздрогнула.

— Расслабься, — мой голос вышел низким, почти рычащим.

Начинаю. Я должен был думать о мышцах, о помощи. Но всё, что я чувствовал — это горячую, нежную кожу под моими ладонями. Я разминал узлы напряжения, и каждый мой нажим вызывал ответную реакцию — тихое, едва слышный стон облегчения.

Я опустился ниже, к пояснице. Я был хирургом, но мои руки дрожали от другой цели. Я чувствовал, как её тело расслабляется, доверяется мне. Её спина прогнулась, подаваясь под силой моих рук, и этот жест был слишком интимным.

Контроль. Я должен был сохранять контроль.

Но внезапно меня захлестнуло. Чистое, животное, драконье желание. Это было опаснее любого пламени. Прикосновение, которое начиналось как акт помощи, стал невыносимым соблазном. Я чувствовал, как напряжение во мне нарастает. Я хотел притянуть её к себе, зарыться лицом в её капну рыжих, ароматных волос.

Когда мне показалось, что вот-вот моя внутренняя сущность вырвется наружу, я резко отстранился. Дыхание сбилось.

Она обернулась, прикрывая грудь руками. Её глаза, зеленые и блестящие, полные мягкости и ожидания, были слишком близко.

— Лучше? — спросил я. Голос вышел хриплым.

— Да ты просто волшебник, — она смущенно кивнула.

Я позволил себе лёгкую, секундную улыбку. На мгновение я почувствовал, как желание просачивается сквозь мои защитные барьеры. Я хотел притянуть её к себе, просто чтобы почувствовать, что она настоящая, не мираж. Хотел сказать какой я ее увидел.

Но затем, миг, я выдохнул, взяв себя в руки, и вернул себе привычную маску холода и отстраненности.

Я снова стал обычным, немногословным спутником. Но я знал: я только что коснулся того, чего мне касаться было нельзя, и я убежал, чтобы защитить её от себя самого.

— Не за что. А теперь, наездница, завтрак ждёт.

***

Она подошла к своей буланой кобыле, стоявшей, фыркая, у привязи. Казалось будто она насмехается над нами.

Вчера я предложил дать ей имя. Имя Лунная Ночь, которое я предложил, было полно грации, но никак не вязалось с её упрямым нравом, по словам моей спутницы. Но судя по довольному ржанию, кобыле понравилось. Рин недовольно нахмурилась, но возражать не стала.

Она порылась в сумке, достала сахар. Я внимательно следил. Этот ритуал был важен. Она должна была вызвать у лошади доверие, и показать, что будет вести.

— Ну, что, — прошептала она, гладя её по носу. — Давай договоримся? Больше никаких кувырков, ладно?

Кобыла лишь выдохнула. Но когда Рин, вдохнув, перекинула ногу через седло, лошадь даже не пошевелилась. Пройдено.

Я удовлетворённо кивнул. Она учится. Она сильная.

Мы выехали. Я на своём вороном жеребце впереди старался держать темп, но не слишком быстрый.

— Смотри на уши, Рин, — подсказал я, не оборачиваясь. — Если они дёргаются, значит, она насторожена. Напряжена ты — напряжена и она.

— Легко сказать, — пробормотала она. — Моя лошадь вчера, кажется, меня ненавидела.

— Она не ненавидела, — усмехнулся я. — Она тебя проверяла. И, кажется, ты прошла испытание. У норовистых животных сильные инстинкты. Если ты смогла дать ей понять, кто сверху, она тебя примет. — Тот же принцип работает и с людьми, но говорить ей это было бы излишне, решил я.

На некоторое время воцарилась тишина. Я пытался настроить свои магические барьеры, вслушиваясь в звуки леса.

— Арден, — позвала она, когда мы выехали на более открытый участок. — Куда мы, в конце концов, сейчас направляемся?

— В город Ривел. Это порт. Через несколько недель там начнётся сезон ярмарок. В толпе легче спрятаться. — Я обернулся. Мой взгляд был сосредоточенным и серьёзным.

— А это безопасно? Нас ведь обоих ищут. Больше людей — больше шанс быть обнаруженными.