Дикая магия и сердце дракона

Глава 25

Корабль причалил не сразу. Он тянул время, скрипел, сопротивлялся, будто берег был ему не по вкусу. Потом канаты легли на причал, корпус дёрнулся — и движение закончилось.

Город встретил меня запахом воды и сырого камня. Рыбный дух смешивался с дымом, с чем-то кислым и знакомым до неприятного. Узкие дома теснились вдоль набережной, башня над крышами казалась ниже, чем помнилось, но всё равно узнаваемой. Здесь ничего не изменилось. Это пугало больше всего.

Я отступила на шаг, затем ещё на один. Между мной и Арденом возникла дистанция — маленькая, но ощутимая, как тонкая щель, в которую просачивается холод. Я знала, что он смотрит, но не позволила себе обернуться.

Здесь я была чужой. И слишком своей одновременно.

Люди сходили на берег, переговаривались, смеялись, торопились. Их голоса скользили мимо, не цепляясь, и от этого становилось только тяжелее. Город будто ждал. Всё это время. И теперь, когда я поняла, где оказалась, почти физически ощутила зов.

В голову сразу начали лезть мрачные мысли, и я развернулась. Махнув Ардену, я побежала к нашей каюте. Там немного подумав я сняла кулон, и спрятав в сверток, засунула в сумку Ардена. Но руки предали меня — пальцы стали неловкими, словно онемели, а под рёбрами потянуло, как перед резким падением. Нара сразу оказалась рядом, тёплая, живая. Её присутствие возвращало в тело, удерживало от провала. Я позволила ей устроиться у меня на плечах и выдохнула.

— Рин. — Раздался знакомый голос.

Я уже шла к трапу, когда он окликнул меня.

Я слегка повернулась к нему, не показывая лицо полностью. Мне было страшно, что он увидит мои эмоции, что захочет остановить.

— Я скоро, — бросила я. — Мне просто нужно… пройтись.

Он нахмурился, будто собираясь возразить.

— Одна?

— Со мной Нара. К тому же, — я подняла руку, показывая браслет, — защита теперь у меня есть.

— Ты уверена? — Сказал он после молчания в несколько секунд.

Я кивнула. Слишком быстро. Краем глаза увидела, как он сделал шаг в мою сторону. Не дав времени себя догнать, я развернулась и поспешила в город, почти бегом.

Первый портрет я увидела, когда отбежала от причала.

Он висел неровно, прибитый наспех, рядом с приказами и объявлениями. Бумага вздулась от сырости, чернила поплыли, но лицо всё ещё было слишком чётким, чтобы ошибиться.

Моё.

Грудь сжалась так резко, что на мгновение стало трудно дышать. Мир сузился до этой стены, до этого взгляда, застывшего на бумаге. Девушка смотрела на меня безжизненными глазами. Моими глазами.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ.

Слово было выведено аккуратно, без злобы. Я смотрела слишком долго.

Взгляд застрял на бумаге, на знакомых линиях, на лице, которое смотрело на меня с глухой, неподвижной уверенностью. Мир сузился до куска стены, на котором висело мое изображение.

«Рин… — Голос Нары в голове был настороженным."

Я не ответила. Только чувствовала как мои переживания смешиваются с ее эмоциями, и как мы обе волнуемся

«Что у тебя случилось? Куда мы бежим?»

— Извини, — выдохнула я. Слова дались с трудом. — Я все расскажу... позже.

Нара шагнула ближе, её бок коснулся моей ноги. Тепло, реальное.

«Мне не нравится здесь. Пойдем дальше.»

Это было не указание, не просьба — инстинкт. Я почувствовала его так же отчётливо, как собственное напряжение под кожей.

— Хорошо, — сказала я и заставила себя отвести взгляд и двинуться дальше.

Портреты появлялись снова и снова — на углах домов, у лавок, возле колодца, где я когда-то стояла с вёдрами, проклиная их тяжесть. Где-то их рвали, где-то замазывали, но каждый раз тело отзывалось коротким, болезненным спазмом.

Под иллюзией было другое лицо, другая походка. Но страх узнавания жил во мне уже очень давно.

Я шла слишком прямо, слишком собранно. Контролировала дыхание, будто это могло спасти.

"Если Арден это увидит…"

Я оборвала мысль. Не сейчас.

Я свернула с главных улиц. Город становился тише, старше, плотнее. Окна смотрели настороженно. В одном из переулков мужчина задержал на мне взгляд дольше, чем следовало. Я не ускорила шаг, но внутри всё сжалось.

Нара напряглась, готовая сорваться при первом сигнале. Я чувствовала её тревогу, как собственную.

Поворот я узнала сразу, хотя старалась не смотреть.

Запах изменился — больше пыли, старого дерева, застоявшейся тени. Камни, вросшие в землю. Облупленный угол. Я свернула — и город почти закончился.

Дом из серого камня застыл. Над глазницами разбитых окон, застыли шлейфы копоти — немые следы давнего пожара, оставившего свою печать. Массивная крыша из потемневшей дранки всё еще надежно укрывала здание, хотя по стенам уже вовсю полз густой сизый мох, заполняя щели в кладке. Тяжелая дубовая дверь, окованная ржавым железом, стояла в проеме слегка перекошенной, а у ее порога, прямо из каменных плит, пробивалась сорная трава, окончательно превращая, когда то красивое строение, в заросшие руины.

Внутри что-то резко сместилось, будто задели давно забытый крючок. Воздух стал холоднее, плотнее. Пальцы перестали меня слушаться. Сердце билось неровно, тяжело, словно ему стало тесно.

Прошло столько лет.

А это место всё ещё помнило меня.

Старая травма поднялась не воспоминанием — ощущением. Горло перехватило, язык стал сухим. В голове вспыхивали обрывки: слишком яркий свет, резкий звук, от которого хотелось закрыть уши. Запах, который нельзя было забыть, потому что он въелся под кожу.

Нара прижала уши, замерла у моих ног. Она чувствовала это место так же остро, как и я.

Это место было пусто и заполнено одновременно. Я слышала гул голосов, женские пронзительные вскрики, полыхание огня. Но глаза видели лишь серую, выцветшую реальность. Кожа ощущала только прохладное дуновение ветра. Я знала: это не настоящее. Память и воображение дорисовывали то, чего больше не существовало в реальности.