Дикая магия и сердце дракона

Глава 32

Хельга направилась в самый центр поселения, и мы пошли за ней, и мох под моими сапогами отозвался мягким свечением. Я крутила головой, боясь упустить хоть одну деталь.

— Ох, мамочки, — выдохнула я, когда мимо меня проплыл поднос с чашками чая, направляемый лишь лёгким пассом руки сидящей неподалёку старушки. — Арден, ты это видишь?

Арден не ответил. Я обернулась и не смогла сдержать смешка. Мой суровый спутник, лишившийся иллюзии и представший во всей своей драконьей стати, превратился в главную достопримечательность поселения.

Ведьмы — от совсем юных девчонок в платьях из лепестков до величественных дам в тяжёлых бархатных мантиях — высыпали из своих жилищ. В Колыбели явно нечасто видели мужчин, а уж таких, как Арден — с его хищным разворотом плеч, стекающими по плечам, длинными белыми волосами, мускулистым торсом — и вовсе никогда.

— Ой, какой... породистый, — донёсся до меня громкий шёпот рыжеволосой ведьмочки, которая «совершенно случайно» трижды прошла мимо нас, едва не задевая Ардена краем своего наряда.

— Смотри, какие руки, — хихикала её подруга, прикрывая рот ладошкой. — Интересно, он умеет ими только врагов кромсать, или знает, как бережно распутывать шнуровку на корсете, не порвав ни единой нити?

Я почувствовала укол ревности, а Арден заметно напрягся. Он выглядел как большой кот, попавший в комнату, полную чрезмерно восторженных детей.

— Хельга, — прорычал он низким, вибрирующим голосом, — скажи им, чтобы они перестали так на меня смотреть. Я чувствую себя куском жаркого на праздничном столе.

— Привыкай, чешуйчатый, — усмехнулась Хельга, ведя нас вглубь поселения. — Мужчины в Колыбели — редкость, а живые драконы — легенда. Тебя ещё потрогать попытаются, если будешь рычать громче.

Из-за угла одного из холмиков вынырнула крошечная старушка, похожая на оживший корень старого дуба. На её носу сидели очки с такими толстыми стёклами, что глаза казались огромными, как у совы. Она была обвешана свитками, ключами и пучками сушёной моркови.

— Матильда! — радостно воскликнула Хельга. — Наша бурчащая энциклопедия. Она помнит всё: от даты рождения первого фамильяра до состава пыли на ботинках императора.

— «Бурчащая»! — фыркнула старушка, поправляя очки. — Конечно, легко быть величественной Матриархом, когда не надо помнить рецепт противоядия от синих прыщей, который не использовали с прошлого века! А молодёжь нынче пошла... А это что за экземпляр? Дракон? — Она сразу разгадала его сущность, — фу, от них вечно пахнет серой и горелыми гренками. Никакого порядка от таких не дождёшься.

Я смотрела на Матильду с восторгом. Вокруг неё летали два гусиных пера, которые сами собой записывали что-то в парящий блокнот, едва успевая за её быстрой речью.

"Рин, гляди! — Нара в моём разуме едва не подпрыгивала. — У неё в кармане живая мышь-хранительница! Ой, а какой у неё запах... пахнет старой кожей и чернилами!"

— Ну, чего стоим, рот разинув? — Матильда ткнула пальцем в мою сторону. — Улыбается она... Чему тут улыбаться? Погода слишком ясная — примета к дождю из лягушек, портал Хельги наверняка сбил мне настройки настенных часов, а у меня в третьем котле кипит мазь для сращивания судеб. Если она переварится, мы все начнём чувствовать мысли своих соседей! Ужасная перспектива, особенно если учитывать, что Лия из пятого домика только о твоём драконе сейчас и думает.

Я снова рассмеялась, чувствуя, как сердце наполняется странной, забытой лёгкостью. Несмотря на ворчание Матильды и навязчивое внимание ведьм к Ардену, здесь было... правильно.

— Мне здесь очень нравится, — искренне сказала я.

— «Нравится» ей... — проворчала Матильда, но я заметила, как её глаза за толстыми стёклами на мгновение смягчились. — Пошли уже, история сама себя не прочитает, а дел у нас — вагон и маленькая тележка абсолютно бесполезных, но крайне важных знаний.

— Подожди, — Хельга мягко коснулась плеча Матильды, останавливая её ворчливое шествие. — Дай сначала представить девочку остальным. Мы слишком долго ждали этого момента, чтобы просто спрятать её в твоих свитках.

Матильда недовольно отступила, и Хельга жестом пригласила нас следовать за ней к центру поселения.

Мы вышли на широкую площадь, которая казалась амфитеатром. В центре возвышалась сцена, искусно вырезанная из дуба.

Хельга поднялась на возвышение. Она не кричала, но её голос, усиленный магией места, прокатился по всей Звёздной Колыбели, проникая в каждый домик-холм и каждую теплицу.

— Дочери Луны и Сестры Трав! — провозгласила она, и гомон на площади мгновенно стих. — Соберитесь у Истока!

Со всех сторон начали сходиться женщины. Они оставляли свои корзины, отпускали парящие лейки и прекращали разговоры. Площадь заполнилась пестрым морем юбок, шалей, ароматами корицы, сухой полыни и свежей земли. Сотни глаз устремились на нас. Я почувствовала, как ладонь Ардена соскользнула, давая мне выйти вперед.

— Многие из вас помнят Элару, — голос Хельги стал торжественным и глубоким, и при упоминании имени моей бабушки по толпе пробежала волна благовейного шепота. — О крови, ушедшей в тень, чтобы вырастить дочь без дара, надеясь уберечь. И вы знаете, как её внучку настигла тяжёлая судьба, как она потерялась.

Хельга положила руку мне на плечо, и я почувствовала, как по моей коже пробежали искры — её сила приветствовала мою.

— Перед вами Ринавель, — провозгласила она. — Плоть от плоти нашего Ковена. Она прошла через то, что сломило бы многих, но её искра не только не угасла — она разгорелась ярче прежнего.

На площади воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещит лазурный огонь в дальних фонарях. Сотни глаз — молодых, старых, мудрых и любопытных — были прикованы ко мне. Я стояла на этой деревянной сцене, ощущая ступнями биение жизни внутри древнего пня, и впервые в жизни мне не хотелось сбежать или спрятаться.