Дикая магия и сердце дракона

Глава 37

Зал Собраний, или Дом Корней, как называли его старожилы, напоминал сейчас растревоженное гнездо шершней. Стены, оплетенные живыми стеблями плюща, вибрировали от гула десятков голосов. Запах гари от недавней битвы смешивался с ароматом горьких трав, которые жгли в бронзовых курильницах, чтобы очистить воздух от скверны чародейской магии.

Я стояла в тени у входа, чувствуя себя чужеродным элементом в этом слаженном организме. Моя магия, теперь целая и густая, как ночной деготь, лениво перекатывалась внутри. Она больше не пугала меня.

Ардена перенесли в лазарет при Доме Корней. Он спал, пока пару ведьмочек хлопотали над ним, оказалось кто то попал в него парочкой сонных дротиков. Узнав это, я выдохнула с облегчением. Но передо мной стояла еще задача.

— Тишины! — Голос Хельги, усиленный магией, пророкотал под сводами зала, заставляя плющ на стенах испуганно сжаться.

Старшая ведьма стояла на возвышении. Её черный ворон сидел на плече, впившись когтями в плотную ткань плаща, и его глаза-бусины отражали пляшущие огни факелов.

— Чародеи Конклава выставили ультиматум, — холодно произнесла она, обводя зал взглядом. — Закат станет границей. Либо мы отдаем дракона, либо деревня будет стерта. Я хочу слышать Круг.

Первой вскочила Сира — та самая молодая ведьма, чьи руки всё еще дрожали после попытки удержать купол. — О чем тут думать?! — выкрикнула она, и её голос сорвался на визг. — Мы травницы, хранительницы леса! Мы не воины! Дракон притащил сюда свою войну, он подставил нас всех под удар. Почему мои сестры должны сгорать заживо ради того, кто даже не принадлежит к нашему народу? Отдайте его. Это единственный шанс сохранить наши жизни!

По залу прокатился ропот. Я видела, как многие закивали. Страх — это самая заразная магия в мире, и сейчас он пропитывал Дом Корней насквозь.

— И что потом, Сира? — раздался спокойный, но пугающе глубокий голос. Это была Морган, одна из самых сильных боевых ведьм общины, чье лицо было пересечено старым шрамом от проклятия. — Сегодня мы отдадим им гостя. Завтра они придут и потребуют наши земли, потому что поймут: мы ломаемся под первым же окриком. Конклав не знает слова «мир», они знают только слово «повиновение». Вы хотите стать их рабами, поставлять им ресурсы для их мерзких ритуалов под страхом смерти?

— Речь не о рабстве, а о выживании! — выкрикнула другая ведьма. — Мы едва выстояли против их отряда. Но придут основные силы. Нас просто раздавят массой!

Я видела, как Хельга молча наблюдает за спором. Её лицо оставалось каменным.

— Они не раздавили нас сегодня, — вдруг подала голос Матильда. Она вышла вперед, опираясь на свой суковатый посох, и сердито пристукнула им по полу. — Разнылись, как девчонки, впервые увидевшие дохлую мышь! Вы видели, что сделала Ринавель? Она одна почти закрыла прореху, которую не могли удержать пятеро посвященных.

Матильда указала на меня костлявым пальцем, и все взгляды скрестились на мне. Я почувствовала, как внутри меня шевельнулась та, вторая я — та, что годами копила ярость в зеркале. Теперь она не рвалась наружу, она давала мне опору.

— А он, он не просто паренёк, — продолжала Матильда, игнорируя ворчливые смешки. — Он может вернуть себе истинную суть. И если мы объединим нашу силу с его истинной мощью и восстановленной силой Ринавель, Конклав захлебнется собственной желчью. Мы веками прятались в лесах, надеясь, что нас не заметят. Ну что ж, нас заметили. Пришло время показать, что ведьмы — это не только припарки и гадания. Мы — сила природы. А природа умеет убивать тех, кто пытается её покорить.

— Это безумие! — Одна из ведьм в отчаянии посмотрела на Хельгу. — Мы не можем голосовать за самоубийство!

— Это не самоубийство, это достоинство, — отрезала Морган. — Я голосую за то, чтобы дракона не выдали. Ни одна ведьма из моего отряда не выйдет к скалам с поклоном.

— Я тоже против выдачи, — подняла руку старая ведьма из северного крыла. — Сдаться чародеям — значит предать саму магию.

— Дракон узнал о том, где хранится его ядро. — Вдруг подала голос Талия. — С этим знанием, без больших стычек с чародеями, как и сказала Матильда, вернуть драконий облик. А с ним и шанс, отбиться от чародеев.

Ропот сменился гулом обсуждения. Теперь аргументы о «чести ведьм» и «независимости от Конклава» начали перевешивать страх. Ведьмы по натуре своей были гордыми и своенравными, и сама мысль о том, что какие-то столичные маги диктуют им условия в их собственном доме, вызывала в них глухую, древнюю ярость.

— Кто за то, чтобы принять бой? — негромко спросила Хельга.

Сначала поднялась одна рука. Потом вторая. Третья. Вскоре большая часть зала была похожа на лес из поднятых рук. Конечно, были те, кто сидел, вжав голову в плечи, кто тихо плакал или шептал проклятия в мою сторону, но решение было принято. Большинство отказалось подчиниться.

Решение было принято. Когда зал опустел, Хельга подошла ко мне, и её взгляд был тяжелым, как могильная плита.

— Ты готова? — Тихо произнесла она. — Ты стала якорем для этого дракона. Помни: Круг поставил на вас всё. Если вы не вернете ядро к сроку, нам придется выжечь это поселение дотла, чтобы наши знания не достались Конклаву. Иди к нему. Надежда — дорогая вещь, не вздумай её растратить.

Я почти бежала к лазарету. Арден уже проснулся — ярость драконьей крови выжигала действие сонных дротиков быстрее, чем ожидали целительницы. Когда я коснулась его ладони, он резко сел, и его глаза вспыхнули, на миг утратив человеческие очертания.

Надежда, острая и колючая, вспыхнула внутри. Мы больше не были жертвами, ждущими милости врага. Мы стали охотниками. Талия уже ждала у порога, проверяя тетиву лука и короткие клинки.

Мы начали быстро собирать вещи. Матильда всунула нам сумки с едой и склянками. Нара запрыгнула ко мне в сумку, показавшись вдруг очень маленькой. Деревня замерла, провожая нас взглядами. Когда мы ступили на первую тропу, ведущую в лес, Арден вдруг остановился и принюхался. Ветер с гор принес не запах снега, а странный, металлический привкус, от которого его зрачки сузились.