Дикая магия и сердце дракона

Глава 42

Воздух в зале внезапно стал ледяным. Звук аплодисментов, сухой и размеренный, разрезал гул затухающего ритуала. Прямо из пустоты, в паре шагов от Алтаря, соткалась фигура Кайроса. Он всё это время был здесь, скрытый пеленой невидимости, наблюдая за нашими жалкими попытками спасения.

— Трогательно, — процедил чародей, и в его глазах вспыхнул багровый огонь. — Поистине самоотверженно.

Элиас отшатнулся, его лицо побледнело, глаза стали размером с лесной орех, и в них стоял неподдельный ужас. Даже отсюда я видела, как все его тело начало дрожать от страха. Кайрос даже не взглянул на ученика; его взор был прикован к Ардену, который скорчился у подножия Алтаря.

— Ты думала, что это просто хранилище для ядра? — Кайрос сделал шаг вперед, и камни пола под его сапогами покрылись инеем. — Мне не нужен этот неполноценный кусок. Мне нужна сила, прошедшая через живой горн. Сила, закаленная в теле дракона, но очищенная моей волей. Я позволил тебе вернуть ему магию только для того, чтобы она впитала его суть и вернулась ко мне уже совершенным инструментом.

Арден издал глухой, надрывный стон. Серая, почти черная чешуя на его шее запульсировала, вены на лбу вздулись. Я видела, как зараженная магия Конклава грызет его изнутри, пытаясь подчинить его волю. Я смотрела на Ардена, и каждый его стон отзывался во мне физической болью, будто наши души были связаны той тонкой нитью. Его тело больше не принадлежало ему полностью — оно стало ареной для жестокой схватки. Я видела, как под его кожей перекатываются черные узлы зараженной магии, похожие на живых змей. На моих глазах его человеческий облик предательски рушился: на висках и скулах рывками проступала жесткая чешуя, но она не сияла благородным золотом, а была тусклой, цвета пепла и запекшейся крови. Она осыпалась сухими хлопьями, едва успев появиться, обнажая израненную, горящую кожу, и этот бесконечный цикл трансформации выглядел так, словно Ардена заживо перемалывали невидимые жернова.

Самым страшным были его глаза. Золотистые зрачки сужались в вертикальные иглы, вспыхивая первобытной мощью, но тут же затуманивались черной пеленой яда. В эти секунды в его взгляде не было того тепла, которым он окутывал меня до этого; в нем метался загнанный, измученный зверь, который перестал отличать союзников от врагов. Арден до крови кусал губы, пытаясь сдержать крик, и этот хриплый, надрывный рокот в его груди разрывал мне сердце. Гордый дракон, чья воля всегда была для меня скалой, теперь содрогался в судорогах у моих ног, униженный этой гнилой, липкой силой Конклава.

Мне хотелось забрать эту боль себе, впитать этот черный яд, лишь бы он перестал так дышать — с надрывом, будто каждый глоток воздуха обжигал его легкие изнутри. Его руки дрожали так сильно, что я испугалась, не рассыплется ли он прахом прямо здесь. От него исходил нестерпимый жар, но это был не свет жизни, а лихорадочный зной пожара, сжигающего всё на своем пути. Я видела его бессилие и ярость, и в тот момент я возненавидела Кайроса больше, чем саму смерть — за то, что он превратил триумф Ардена в его личную пытку.

— Хватит… — прошептала я, чувствуя, как внутри меня закипает нечто первобытное.

— О, маленькая ведьма еще хочет поиграть? — Кайрос пренебрежительно взмахнул рукой, видя как на моем лице отражаются все мысли. Он будто читал меня как открытую книгу. — Ты уже бесполезна. Сейчас ты можешь послужить только источником твоей магии, но на фоне одного из последних драконов, она так незначительна, что скорее всего, я от тебя просто избавлюсь.

Внутри меня что-то треснуло. Боль за Нару, за Ардена и за всё это искаженное место слилась в один ослепительный поток. Мой взгляд упал на обломок древнего зеркала, вмонтированного в стену Алтаря — артефакт, который должен был фокусировать энергию, держащее ядро. В его отражении я увидела не себя, а ту силу, которой всегда боялась. Оттуда на меня смотрела маленькая я, до этого сидевшая в совсем другом зеркале. Но выглядела она иначе. Чуть более окрепшая, чуть более взрослая. Она заговорщицки подмигнула, и я поняла, что должна сделать.

Я не стала шептать заклинания или чертить магически круги, как делала когда то. Я просто ударила.

Вся моя магия, пропущенная через зеркальную поверхность, удвоилась и вырвалась ослепительным столбом чистого белого света. Кайрос, не ожидавший такой силы от «простой» ведьмы, вскинул руки, закрываясь от вспышки. Этого мгновения хватило.

— Арден! — я вцепилась в его локоть.

Дракон взревел, борясь с заразой. Арден, превозмогая судороги, подхватил меня под руку. С Нарой на плече и скрежетом зубов от боли, он рванул к выходу, пробивая заслон из чистого белого пламени, который я удерживала из последних сил.

Мы не помнили, как спускались по скалам. Весь мир превратился в пятна черного и багрового. Только когда прохладные руки Талии коснулись моего лица, я поняла, что мы вырвались.

— Быстрее! У нас нет времени на передышку! — голос Талии был сухим и резким.

Она вскинула руки, и пространство вокруг нас смялось. Мгновение дезориентации — и вместо холодного обсидиана под ногами оказалась мягкая трава и запах полыни. Мы вернулись в поселение ведьм.

Но это не было местом покоя. Повсюду сновали женщины в темных плащах, в воздухе висела тяжелая сеть защитных плетений, а на границе леса вспыхивали сигнальные огни. Поселение превратилось в крепость. Все готовились к осаде.

Я рухнула на колени, как только Талия отпустила меня. Перед глазами всё плыло, конечности казались налитыми свинцом. Я отдала все силы, не оставив себе даже на вдох.

Рядом тяжело дышал Арден. Он сидел на земле, его пальцы глубоко вошли в дерн, вырывая траву с корнями. Золотые искры в его глазах боролись с черными пятнами яда. Он не победил — он просто принес войну внутрь себя. Я его отравила...

— Рин… — его голос был едва слышным рокотом. — Оно… не уходит.