Дикая магия и сердце дракона

Глава 44

Все кругом пахло жженой плотью и горькой гарью разрушенных надежд. Дым застилал глаза, но еще больнее жгли взгляды выживших.

Я стояла посреди пепелища, поддерживая шатающегося Ардена, и придерживая на руках Нару. Вокруг нас плотным кольцом сжимались ведьмы. Их лица, испачканные сажей и слезами, были искажены не скорбью, а яростью.

— Это из-за тебя! — выкрикнула молодая ведьма, прижимая к себе обожженную руку. — Ты обещала нам защитника! Вы говорили, что сможете защитить нас, но теперь только прячетесь за нашими спинами!

— Он не защитил нас! Он притянул за собой гниль Кайроса! — подхватил другой голос. — Посмотрите на него! Он сам — зараза!

Арден глухо зарычал, его колено подогнулось, и он рухнул на землю, тяжело опираясь на кулаки. Пепельная чешуя на его шее пульсировала, черные вены вздулись. Он хотел что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хриплый, болезненный клокот, после которого он закашлялся, еще больше привалившись на меня.

— Довольно! — из толпы вышла одна из старейшин. Старая ведьма выглядела еще более ворчливой и согбенной, чем обычно, её подол был обгоревшим.

— Пожалуйста, помогите Наре… — я сделала шаг к ней, но дорогу мне преградили два костяных посоха.

— Помочь? — Старейшина посмотрела на меня сверху вниз, и в её мудрых глазах не было сочувствия. — Ты подвела её, Ринавель. Ты не уберегла того, кто доверил тебе свою жизнь. Ты не заслуживаешь её. Она останется с нами, в лесу, если лес вообще выживет после того, что ты натворила. — С этими словами пару молодых ведьм выхватили ее у меня из рук.

— Нет! Она мой фамильяр! — я бросилась вперед, но магический толчок отбросил меня назад, к ногам Ардена.

— Она была твоим фамильяром, пока ты не променяла её на амбиции и этого падшего дракона, — отрезала одна из ведьм, которых я видела на совете. Она резко развернулась к толпе. — Сестры правы: если мы отдадим дракона Кайросу сейчас, возможно, он прекратит выжигать долину.

В толпе послышался одобрительный гул. Мой мир рушился.

— Забирайте их! — крикнула одна из ведьм.

— Тише, дуры! — неожиданно рявкнула Матильда, ударив посохом о землю так, что искры полетели. Она наклонилась к самому моему уху, её голос стал сухим, свистящим шепотом. — Уходите через старую иву к южному ручью. Быстро! Пока они не опомнились. Я пущу чародеев по ложному следу, скажу, что вы ушли к горам. Но если я еще раз увижу тебя здесь, Рин… Боюсь здешние обитатели сами вас проклянут.

Она грубо толкнула меня в сторону тропы, скрытой густым дымом. В её глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на болезненное прощание, но она тут же отвернулась. Провожая ее взглядом, я наткнулась на Хельгу. Она с сожалением смотрела на меня, сведя брови к переносице, но молчала. Я понимала, что она не может пойти против тех, кого обязалась защищать, как матриарх. И помочь нам, было равносильно убийству всех сестер. Так что я просто быстро кивнула на последок, и обхватив Ардена покрепче, магически слегка уменьшив его вес, побежала вперед. Он был тяжелым, как сама земля, его тело содрогалось от внутренней борьбы с ядом.

— Идем… нам нужно спешить, — глотая слезы, прошептала я.

Мы остались одни. Без дома, без магии, без Нары...

Каждый шаг прочь от горящей Звездной Колыбели ощущался так, словно я иду по битому стеклу, и это стекло застревает не в подошвах, а где-то под ребрами.

Воздух в легких превратился в густой, липкий деготь. Я захлебывалась гарью, но еще сильнее — собственной никчемностью. Физическая усталость после всплеска магии навалилась свинцовой плитой, превращая мои мышцы в бесполезные жгуты. Колени подкашивались, и каждый раз, когда я подхватывала Ардена, чтобы он не рухнул, по моему телу пробегала электрическая судорога — это отравленная магия, струящаяся по его венам, жалила меня через прикосновение. Его жар обжигал мою кожу, но внутри разрастался ледяной вакуум.

Там, где раньше пульсировала живая, теплая связь с Нарой, теперь зияла рваная рана. Это было похоже на ампутацию без наркоза. Я непроизвольно тянулась мыслями к её мягкому меху, к её веселому фырканью, но натыкалась на глухую стену тишины. Мои пальцы судорожно сжимали пустоту, там, где должна была быть её шерстка. Ощущение того, что её забрали — что её пришлось отдать, потому что я оказалась недостойна её — ощущалось как тупая, непрекращающаяся боль в гуди.

Я видела Ардена, его пепельную чешую, и меня тошнило от самой себя. Мои ладони, еще хранившие следы его золотого сияния, теперь казались мне грязными. Я сделала это с ним. Я, в своем эгоистичном порыве спасти его, накормила его ядом. Каждый его хриплый выдох был ударом хлыста по моей совести. Мои плечи сводило судорогой от его тяжести, но я не смела жаловаться — это бремя было лишь сотой долей того, что я заставила нести его.

Звуки за спиной — треск рушащихся домов, крики ведьм, которых я обрекла на смерть ради своей ошибки — сливались в невыносимый гул в ушах. Мое лицо горело от жара пожара, а по щекам катились слезы, мгновенно высыхая и оставляя соленые, стягивающие кожу дорожки.

Я чувствовала себя выпотрошенной. Оболочкой, внутри которой не осталось ничего, кроме серой золы. Мы спотыкались о корни деревьев, и лес, который раньше был моим домом, теперь хлестал меня ветвями по лицу, словно гнал прочь, как прокаженную. Каждое движение стоило мне титанических усилий, но эта физическая мука была моим единственным искуплением. Я хотела, чтобы мне было больно. Я хотела, чтобы эта боль заглушила осознание того, что я потеряла всё, и теперь единственное, что у меня осталось — это умирающий по моей вине дракон.