Дикая магия и сердце дракона

Глава 46

Я никогда не думала, что тишина леса может быть такой зловещей. Мы ушли глубоко в чащу, туда, где среди корней прятались руины забытого храма — выветренные камни, поглощенные мхом. Я должна была увести его подальше от Звездной Колыбели, подальше от ведьм и их ненависти и страха. Далеко от чародеев, ведущих за нами охоту. Но здесь, в тени развалин, я осталась один на один с тем, что медленно пожирало Ардена.

Его тело больше не подчинялось человеческим законам. Лихорадка достигла пика, и я с ужасом наблюдала, как его плоть деформируется, разрывая одежду. Кости хрустели, удлиняясь, пепельная чешуя нарастала слой за слоем, становясь жесткой, как сталь. Арден больше не был человеком. Предо мной на холодном полу храма метался взрослый дракон.

Он не проклят, не может быть так просто проклят... Я смотрела, и не могла принять то, что видели мои глаза.

Когда я смотрела на него, меня душил первобытный ужас, от которого немели кончики пальцев. Каждое движение его огромного тела отзывалось во мне фантомным хрустом собственных костей, будто эта мучительная трансформация происходила и со мной. Я чувствовала исходящий от него жар, который выжигал кислород в моих легких. Видеть его таким, изломанным и чужим, было физически больно, словно мне под кожу загнали тысячи раскаленных игл; мое сердце замирало и пускалось вскачь, не зная, кого бояться больше — ослепленного зверя перед собой или той пустоты, что останется, если он окончательно исчезнет.

Арден в облике дракона был воплощением величия, принесенного в жертву безумию. Его некогда золотая чешуя потемнела, приобретя оттенок холодного пепла, а вдоль позвоночника и на мощной шее пульсировали уродливые черные вены, похожие на трещины в расколотом обсидиане. Из-под его роговых пластин сочился едкий дым, а огромные перепончатые крылья, сейчас изорванные и безжизненно прижатые к бокам, казались тенями упавших небес. Его глаза, лишенные зрачков, светились густым, маслянистым мраком, в котором лишь изредка проскакивали искры былого янтарного света, а когти, способные дробить скалы, судорожно впивались в камни руин, оставляя в них дымящиеся борозды.

— Арден, посмотри на меня! — взмолилась я, пытаясь коснуться его морды.

Он взревел. Звук был таким мощным, что с потолка посыпалась каменная крошка. В его глазах не было золота — только беспроглядная черная пелена, за которой билась в агонии его измученная душа. Он не видел меня. Для него я была лишь кошмаром, еще одним охотником, пришедшим за его головой.

Его хвост с грохотом обрушился на колонну, превращая её в щебень. Арден действовал агрессивно, вслепую, его когти вспахивали землю, а из пасти вместе с горячим паром вырывались сгустки едкого черного дыма.

Я собрала все остатки своих сил. Где-то на самом дне еще теплилась крошечная искра. Я прижала ладони к его груди, прямо над сердцем, чувствуя, как жар его тела обжигает мне кожу.

Я опустилась на колени в пыль, чувствуя, как земля под руинами храма всё еще дрожит от недавнего рева Ардена. Внутри меня было пусто, словно после выжженного пожара, но крошечная искра, сохранившаяся в глубине души, начала медленно разгораться. Это не была та яркая, атакующая магия, которой я ударила по Кайросу. Это была тихая, тягучая сила — магия мира и глубоких вод, которую я копила всю жизнь.

Я прижала ладони к его груди. Под моими пальцами пепельная чешуя казалась раскаленным углем, а под ней пульсировала черная, маслянистая тьма. Я закрыла глаза и потянулась к нашей связи. В моем сознании она выглядела как тонкая золотая струна, заляпанная дегтем. Я начала втягивать этот яд в себя, используя свое тело как фильтр. Это было физически невыносимо: казалось, в мои вены вместо крови заливают жидкое, ледяное железо. Черные нити поползли по моим запястьям, окрашивая кожу в цвет грозового неба, и каждый дюйм этой заразы отзывался в моей голове шепотом Кайроса, его торжествующим смехом.

Я сжала зубы так крепко, что почувствовала вкус крови. Моя магия обволакивала эту черноту, связывала её и пыталась протащить сквозь мои каналы наружу, в камни древнего пола. Я чувствовала, как Ардену становится легче — его дыхание из рваного хрипа превращалось в тяжелый, но ровный сон. Но цена была страшной. Мое сердце запиналось, не в силах качать эту отравленную тяжесть. Я видела, как мои собственные руки темнеют, теряя живой цвет, становясь серыми, как прах. Я была готова сгореть изнутри, лишь бы вычистить из него последнюю каплю этой мерзости, лишь бы он снова стал тем золотым светом, который когда-то спас меня в лесу.

— Уходи... — прошептала я, закрывая глаза. — Уходи, черная дрянь! Отдай его мне!

Я попыталась втянуть заразу в себя, стать проводником, вырвать эти ядовитые нити Конклава из его сути.

Арден дернулся. Его ослепленный разум воспринял мое вмешательство как атаку. Массивный когтистая лапа полоснула меня по плечу, отбрасывая в сторону. Я вскрикнула, отлетев к стене. Боль была острой, горячей, я чувствовала, как кровь мгновенно пропитывает ткань рубашки. Но в момент удара блеснул мой браслет, и отразил часть удара. Вспомнив о вечере, когда мы вместе зачаровывали украшения, я схватилась рукой за кулон на своей шее, взывая к самым потаённым глубинам его души. Туда, где он мог бы пробудить свой рассудок.

— Арден, вспомни меня! Вспомни кто ты есть! Ты сможешь противостоять этой тьме!

Он замер над руинами, тяжело дыша. На секунду пелена в его глазах дрогнула. Зрачок расширился, обнажая знакомый золотой цвет. В этом коротком проблеске сознания я увидела столько мольбы и ужаса, что у меня перехватило дыхание. Он узнал меня. Он понял, что сделал.

— Арден... — прохрипела я, зажимая рану рукой. — Это я. Рин. Я здесь. Я тебя не брошу, мы сможем справиться!

Его пасть приоткрылась, он издал тихий рык, полный яростной боли. Он сделал шаг ко мне, потянувшись со всей нежностью и осторожностью, на которую был способен в этот момент. Но в этот миг черные вены на его шее вздулись с новой силой. Пепельная чешуя вспыхнула багровым огнем. Тьма вернулась, накрывая его сознание, как тяжелый саван.