Дикая магия и сердце дракона

Глава 40

Два часа. Два бесконечных часа я вдыхал не воздух, а раскаленную каменную крошку и озон.

Мой клеймор — тяжелый, из темной стали — пел свою кровавую песню. Каждый удар этого массивного лезвия отдавался в плечи дробящей болью, но я не замедлялся. Врагов было слишком много. Они лезли изо всех щелей форпоста, как обсидиановые вши, прикрываясь щитами, которые лопались под весом моего меча с противным визгом рвущейся материи.

— Справа, чешуйчатый! — выкрикнула Талия.

Я не оборачиваясь ударил рукоятью меча назад, чувствуя, как чья-то грудная клетка промялась под сталью. Тут же крутанулся, описывая широкую дугу, и мой клеймор снес магический барьер вместе с магом, который его удерживал. Талия была рядом — взъерошенная, злая, её пальцы были в крови от магического напряжения, но она продолжала плести свои чертовы узлы, превращая воздух вокруг нас в зону смерти.

— Их заслоны восстанавливаются быстрее, чем мы их рубим! — она швырнула в наступающих каскад колючих проклятий. — Арден, мы здесь уже вечность!

— Еще немного, — прохрипел я. Голос был как наждак. — Рин должна была уже закончить.

Я верил в это. Я держался за эту мысль, как за единственный якорь. Мы должны были продержаться, стать самой яркой и яростной мишенью в этой крепости, чтобы на неё — тихую, незаметную — никто не смотрел. Каждый мой выпад, каждая вспышка жара, от которой плавился обсидиан под ногами, были ради неё.

Мы пробились к краю. Мои легкие горели, человеческое тело стонало, буквально разваливаясь под напором драконьей силы, которую я пытался удержать внутри.

— Всё, отходим! — Талия дернула меня за наплечник. — К точке сбора! Живо!

Мы начали медленно пробиваться к западному выступу — узкому карнизу над пропастью, где договорились встретиться с Рин после того, как она заберет ядро. Мои легкие горели, человеческое тело стонало, буквально разваливаясь под напором драконьей силы, которую я пытался удержать внутри.

Мы ворвались на площадку, тяжело дыша и истекая кровью. Я тут же обернулся к расщелине, скрытой за обломком скалы.

Пусто. Только свист ветра и холодный камень.

— Рин? — позвал я, и мой голос сорвался на хрип. — Рин!

Я потянулся к нашей связи, ожидая почувствовать её тепло, но наткнулся на глухую, ледяную пустоту. Нить не просто оборвалась — её словно заморозили.

— Её здесь нет, — Талия лихорадочно оглядывалась. — Арден, нам нельзя здесь оставаться, маги уже на лестницах!

— Она внутри, — я развернулся обратно к дверям башни. Мои зрачки сузились в вертикальные иглы. — Я иду за ней.

— Ты с ума сошел?! Там весь гарнизон! Мы еле унесли ноги, вдвоем нам не победить в лоб.

Я не слушал. Я сорвался с места, сметая плечом двоих стражников, выскочивших на перехват. Ярость выжигала усталость.

Я понимал, что талия права. В лоб, даже со всей моей силой и яростью, я не смогу пройти через все эти толпы чародеев. Я подавил рык, рвущийся из горла. Лобовая атака не выход: магов было слишком много, их щиты наслаивались друг на друга, создавая непробиваемую стену синего льда. В лоб я не пройду — только сожгу себя раньше времени, так и не дотянувшись до ее похитителей.

— Талия, прикрой! — рявкнул я, резко меняя тактику.

Я больше не бил наотмашь. Вместо этого я припал к земле, позволяя драконьей сути просочиться в мои чувства. Мир окрасился в багровые тона, обнажая потоки чужой магии. Я начал двигаться тенью, используя дым от пожара и обломки стен как укрытие. Короткими, яростными рывками, скрытыми за вспышками заклинаний Талии, я просачивался в боковые галереи, двигаясь туда, где магия форпоста ощущалась наиболее тошнотворной.

Я скользил по безмолвным коридорам, приглушая звон доспехов волей дракона. Каждый шаг отдавался пульсом в висках. Здесь, в глубине лабораторий, пахло озоном и страхом.

На повороте к архивам я замер. Мои зрачки сузились до тонких нитей.

На обсидиановом полу, брошенная в спешке, лежала походная сумка Рин. Один из ремней был срезан чем-то острым, словно она пыталась вырваться. А чуть дальше, в тени колонны, я увидел рыжий комочек.

В лужице застывшего синего воска, неподвижно лежала Нара. Маленький фамильяр не двигался, она была взъерошена, и из уголка пасти вытекала струйка крови.

— Нет... — выдохнул я, опускаясь на одно колено.

Я протянул дрожащую руку к зверьку. Она дышала. Но самой Рин не было. Только холодные стены и зловещая тишина, наступившая в форпосте, будто он только что пожрал свою жертву. Я закинул сумку и Нару на плечо, и двинулся дальше.

— Арден! — голос Талии донесся откуда-то издалека, перекрываемый грохотом приближающихся шагов сотен кованых сапог.

Я сжал кусок сумки в кулаке так сильно, что когти прорезали ладонь. В моей голове теперь была только черная, первобытная жажда мести.

— Я сожгу это место, — прошептал я, поднимаясь с колен. — Клянусь, я оставлю здесь только пепел.