Дикая магия и сердце дракона

Глава 48

Грусть сгорела, оставив после себя лишь едкий, сухой осадок, который тут же вспыхнул яростным пламенем. Я больше не чувствовала тяжести в ребрах — теперь там пульсировало раскаленное железо. Мои шаги по лесу были тяжелыми, я не таилась, не пригибалась к земле, а бежала за тем, кому хотела помочь. Ветки хлестали по лицу, оставляя багровые полосы, но я едва это замечала. Моя магия, смешанная с ядом чародеев, вырывалась наружу через кончики пальцев, заставляя траву под моими ногами чернеть и сворачиваться. Я чувствовала его. Наша связь, ставшая теперь ржавой цепью, тянула меня в самую гущу вековых сосен, туда, где воздух дрожал от нечеловеческого жара.

Я вырвалась на просеку, и зрелище заставило меня замереть на мгновение. Земля была перепахана, деревья вырваны с корнем и превращены в щепки. В центре этого хаоса металась огромная, изломанная тень.

Арден.

Арден в своей истинной форме был самым прекрасным и самым кошмарным зрелищем, которое когда-либо я видела. Он возвышался над обломками скал, как древнее, забытое божество, выкованное из обсидиана и звездного света. Я замерла, не в силах отвести взгляд: его чешуя переливалась мертвенным блеском, отражая бледный свет, а каждое движение мощных мышц под этой броней напоминало перекаты тектонических плит. Громадные крылья, способные заслонить солнце, сейчас рваными тенями бились о землю. Это была абсолютная, первобытная мощь, перед которой любая человеческая магия казалась лишь детским лепетом — я была восхищена этим совершенством, этой чистотой драконьей силы, которая наконец вырвалась на свободу.

Его тело, окутанное черным паром, дергалось в жутких судорогах. Когти скрежетали по камням, высекая искры. Когда он обернулся на хруст ветки под моей ногой, я вздрогнула. В его глазах не было золота. Только вязкая, маслянистая тьма, в которой утонуло всё — и воспоминания, и наши тихие разговоры, и его обещания.

— Арден! — крикнула я, и мой голос, сорванный от слез, прозвучал как удар бича. — Посмотри на меня!

Он не ответил. Вместо этого из его груди вырвался звук, не имеющий ничего общего с человеческой речью — утробный, вибрирующий рык, от которого задрожали мои зубы.

Он бросился на меня с быстротой молнии. Я едва успела отпрянуть, когда его когти распороли воздух в сантиметре от моего горла, оставив на дереве позади глубокие, дымящиеся борозды.

Ярость внутри меня отозвалась ликованием. Ты хочешь боя? Ты его получишь. Я сделаю все, но верну разум Ардена обратно. А что могла привести в чувства лучше хорошей битвы, и выброса адреналина.

Я не стала убегать. Когда он замахнулся для следующего удара, я выбросила руки вперед. Моя магия сорвалась с ладоней плотным потоком. Она ударила его в грудь, не пытаясь исцелить, а пытаясь остановить, сбить этот безумный ритм его атаки. Нас отбросило друг от друга волной сырой силы.

— Я не позволю тебе уйти! — задыхаясь, крикнула я, поднимаясь с колен и видя, как он снова готовится к прыжку. — Ты будешь помнить меня, даже если мне придется выжечь это имя на твоем сердце!

Он снова взревел, и в этом звуке я услышала вызов. Это была не просто схватка — это был танец двух отравленных и сломленных душ на краю пропасти. Он нападал, ослепленный болью, а я защищалась, и каждое наше столкновение высекало искры из той самой связи, от которой его пытался закрыть ядовитый поток.

Я не отступала. Просто не могла. Каждый раз, когда его тяжелая лапа или хвост обрушивались на землю рядом со мной, взрывая дерн и камни, я лишь крепче сжимала зубы. Я выбрасывала вперед руки, сплетая из черного дыма и остатков своей искры цепи, стараясь опутать его лапы, замедлить этот смертоносный танец. Он рвал мои путы так же легко, как паутину, и его рык сносил меня с ног, но я поднималась снова и снова. Мне было плевать на сломанные ребра и пот, заливающий глаза. В голове набатом била одна мысль: «Ты не бросишь меня здесь. Ты не имеешь права исчезнуть в этой темноте».

Когда Арден, совершив невероятный прыжок, придавил меня к земле, и его горячее, зловонное дыхание опалило мне кожу, я не зажмурилась. Я вцепилась пальцами в его лицо, игнорируя то, как когти впиваются в мои плечи. Я искала его взгляд под пеленой черного яда, пробиваясь сквозь его ярость своим отчаянием. Я сознательно открыла все свои щиты, направляя поток своих воспоминаний прямо в его разум — резкий, болезненный удар образов: тепло его руки, блеск золота в глазах, тишина нашего леса. Я буквально вколачивала в него эти искры света, стараясь выжечь ими тьму Конклава.

— Вернись! — выкрикнула я прямо в его морду, чувствуя, как по моим рукам течет его черная кровь, смешиваясь с моей. — Слышишь? Я здесь! Я никуда не ушла! Бей меня, рви меня, но смотри мне в глаза, Арден! Я буду твоим якорем, что связывает тебя с миром!

Я хотела втягивать его боль обратно в себя, через прямой контакт, через крик и ярость. Я чувствовала, как его безумие вливается в меня раскаленным свинцом, как мои собственные кости начинают дрожать от чужой агонии. Я добровольно превращала себя в мишень, в громоотвод, лишь бы заставить его на мгновение замереть, лишь бы этот зверь вспомнил вкус человеческих чувств. Это была битва не на жизнь, а на право существовать друг для друга, и я была готова сгореть в этом пламени дотла, лишь бы не дать ему окончательно превратиться в чудовище.

В глубине его черного, ослепленного зрачка вдруг дрогнуло золото — и мир вокруг нас просто перестал существовать, схлопываясь в ослепительную вспышку.