Дикая магия и сердце дракона

Глава 49

Мир вокруг нас перестал быть лесом, камнями или воздухом. Когда я вцепилась в его чешую, я отринула всё: страх, запреты и даже собственное «я». Я открыла ту самую дверь внутри души, которую держала на засове. Это не было похоже ни на магию чародеев, ни на магию ведьм, которую я видела в их поселении. Это была дикая, первобытная магия, яростная и безбрежная, как океан в шторм. Я отдалась ей без остатка, позволяя этой стихии превратить мою кровь в жидкий огонь, перетекая в жилах, еще больше раскаляя сердце.

Я нырнула в его сознание — в этот пылающий ад из пепла и боли.

Внутри него не было тишины. Там выл шторм из черного яда, который методично выжигал всё человеческое. Я видела Ардена — настоящего, запертого в клетке из шипов, израненного и почти погасшего. Моё сердце закричало от этой близости, от осознания того, как долго и мучительно он боролся в одиночку, чтобы не причинить мне вреда.

— Арден, возьми... Пожалуйста, возьми всё! — взмолилась я, и это не был голос, это был крик самой моей сути.

В этот миг я почувствовала, как моя «внутренняя часть» — та сила, возвращенная из заточения зеркала, вдруг шагнула вперед и обняла меня за плечи. Мы стали единым потоком. Я чувствовала, как из меня вымывается часть жизни, перетекая в него золотисто-зелеными нитями, заплетая его раны, вытесняя черную гниль Конклава. Я отдавала ему свои воспоминания, тепло своего дыхания, свою искру — всё, лишь бы этот свет в его глазах не погас окончательно.

Слияние было ошеломляющим. Я чувствовала биение его драконьего сердца как своё собственное; я ощущала вкус его ярости и холод его одиночества. Это было интимнее поцелуя, глубже любого земного союза. Мы были двумя осколками одного разбитого мира, которые наконец нашли способ срастись, пусть даже ценой моего полного истощения.

И вдруг... все отступило.

Вихрь дикой магии начал замедляться, оседая золотистой пылью. Мы находились в центре пустоты, которую обволакивали искры. Огромное тело дракона подо мной вздрогнуло и обмякло. Грохот его дыхания сменился хриплым, прерывистым вздохом. Я видела, как черные вены на его шее бледнеют, уходя под чешую, а из-под век пробивается чистый, теплый янтарный свет.

Арден глубоко вздохнул. Он пришел в себя. Он был здесь, со мной, на самом краю бездны, которую мы только что вместе заставили отступить. Мои пальцы, всё еще вжимавшиеся в него, дрожали, и я, наконец, позволила себе облегченно прижаться лбом к его теплой чешуе.

Трансформация началась внезапно. Огромное, величественное тело дракона под моими пальцами подернулось маревом, кости с глухим, пугающим скрежетом начали менять форму, уменьшаясь и переплетаясь заново. Чешуя втягивалась под кожу, оставляя после себя лишь бледную, иссеченную шрамами плоть. Черный дым яда окончательно рассеялся, и на изрытой когтями земле, среди оседающей золотистой пыли моей магии, остался стоять человек.

Это был Арден — мой Арден, но в его облике теперь застыла печать пережитого ада. Его волосы были растрепаны, в них запутались щепки и пепел, а белизна прядей казалась почти прозрачной на фоне мертвенно-бледной кожи. Это был сильный, широкоплечий мужчина, чье тело, созданное для битв и власти, сейчас выглядело пугающе обмякшим и беззащитным. На его груди и руках еще алели следы нашей схватки, но дыхание стало ровным, глубоким, сплетающимся с моим в единый ритм.

Он медленно открыл глаза, и золото в них было чистым, как рассветное солнце над горами.

В ту же секунду изнуряющая тяжесть, которая часами сдавливала мои ребра, просто испарилась, оставив после себя такую оглушительную легкость, будто я сама стала весом с пушинку. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежала теплая, искристая волна, а в самом низу живота что-то робко и нежно затрепетало — словно испуганная бабочка, которая наконец расправила крылья, почувствовав первое тепло весны.

Глядя в эти золотые глаза, которые теперь светились бесконечной, щемящей нежностью, я ощутила, как по моей коже разливается мягкое покалывание, а кончики пальцев, еще мгновение назад онемевшие от ужаса, стали непривычно чувствительными. Воздух в легких наполнился сладостью, и каждый вдох теперь приносил не боль, а странное, пьянящее головокружение. Мое сердце, так долго заходившееся в рваном ритме борьбы, вдруг замерло на мгновение, а затем пустилось в ровный, стремительный пляс от невыносимого, острого желания просто продолжать дышать с ним одним воздухом.

Внутри всё затихло, свернувшись уютным, греющим узлом, и единственное, что я чувствовала — это пульсация жизни, которая связывала нас крепче любых заклинаний. Я видела каждую его ресничку, каждую деталь, и это знание отзывалось во мне тихим торжеством, от которого по лицу сама собой поплыла слабая, дрожащая улыбка, а к глазам подступили слезы — на этот раз чистые и смывающие всю накопившуюся горечь.

Арден не произнес ни слова. Он лишь вздохнул и потянулся ко мне. Его руки, всё еще сохранившие пугающую мощь, обвились вокруг моей талии с такой осторожностью, словно я была сделана из тончайшего льда. Он притянул меня к себе, пригнул голову, и спрятал лицо в изгибе моей шеи. Я почувствовала жар его кожи и то, как сильно колотится его сердце под моими ладонями.

Это не было просто объятие — он будто пытался слиться воедино, спрятать от всего мира, который пытался нас разлучить. Его пальцы зарылись в мои волосы, судорожно прижимая мою голову к плечу. В этом жесте было всё: и безмолвное извинение, и клятва, и тихая молитва за то, что я спасла его из той темноты, куда он ушел.

По мере его превращения менялось и пространство вокруг. Сейчас мы стояли посреди руин и пепла, два надломленных существа, которые нашли друг друга на самом дне.