Дикая магия и сердце дракона

Глава 50

Тишина, воцарившаяся на просеке, была живой. Она бережно укрывала нас, отсекая мир с его погонями, ведьмами, чародеями и ядом. Арден сжимал меня в объятиях, и я чувствовала, как его дрожь постепенно затихает, сменяясь глубоким, размеренным теплом. Он отстранился лишь на дюйм, чтобы заглянуть мне в лицо, и его ладони — огромные, нежные, сохранившие жар драконьего пламени — осторожно обхватили мои щеки.

— Рин... — его голос, хриплый и низкий, будоражил все мое естество. — Я видел тебя там, во тьме. Ты была единственной искрой, за которую я мог зацепиться.

Он прижался своим лбом к моему, и я закрыла глаза, впитывая каждое его слово. Его дыхание щекотало меня, а пальцы нежно поглаживали скулы, стирая грязь и слезы с таким благоговением, словно он прикасался к величайшей драгоценности мира.

— Я думал, что раню тебя, боялся стать чудовищем, — прошептал он, и в его голосе проскользнуло воспоминание о пережитом. — Моё маленькое, храброе сердце... Ты ворвалась в мой кошмар и превратила его в рассвет одним своим присутствием.

Я почувствовала, как внутри меня окончательно расцветает то самое чувство, которому я не решалась дать имя. Оно заполнило каждую частичку моего тела, вытесняя все остальное. Я видела в его золотых глазах не просто благодарность, а ту же самую жажду, ту же невозможную близость, которая пугала и манила меня одновременно.

— Я не могла позволить тебе уйти, — ответила я, и мой голос был едва слышным шелестом. — Я больше не хотела оставаться в этом мире... без тебя.

Арден замер, и я почувствовала, как по его телу прошла судорога от того, что я только что произнесла. Он еще крепче прижал меня к себе. Его рука нежно проскользила по щеке, и палец остановился в миллиметрах от моих губ.

— Рин, — его голос стал низким, вибрирующим, проникающим под самую кожу. — Я прожил очень много, видел, как рождаются и гибнут люди, но я никогда не знал, что значит «быть живым» по настоящему, пока ты не нашла меня в том лесу. Я... я люблю тебя так глубоко и безнадежно, что даже если бы от меня не осталось ничего, кроме пепла, этот пепел всё равно летел бы в твою сторону. Ты — мой свет, моя ведьма, мое единственное желание.

Его слова ударили меня в самое сердце, это было похоже на вспышку сверхновой. Внутри меня всё перевернулось. Я почувствовала, как в груди разливается невыносимый, обжигающий жар, от которого перехватило дыхание. Горло сдавило сладкой судорогой, и я поняла, что больше не могу — и не хочу — сдерживать ту лавину чувств, что копилась во мне всё это время.

Мои глаза мгновенно наполнились слезами, которые теперь текли по щекам горячими ручьями, но на этот раз это были слезы ослепительного счастья. Я уткнулась лицом в его ладонь, целуя её, вдыхая его запах — запах грозы, старой магии и тепла. Мои пальцы судорожно вцепились в его рубашку, сминая ткань, будто я боялась, что он исчезнет, если я отпущу хотя бы на миг.

— Арден... — всхлипнула я. — Я тоже... Я так сильно тебя люблю. Я так боялась тебя потерять.

Я подняла на него взгляд, затуманенный слезами, и увидела, как в его золотых глазах отразилось моё собственное преображение. В этот момент я была готова отдать ему всё: свою магию, свою жизнь, свою душу. Я больше не была той испуганной девочкой с осколком тарелки в кармане, которую он когда то увидел. Я была женщиной, которая нашла свою любовь.

Арден на мгновение замер, и я почувствовала, как его дыхание сбилось, превращаясь в прерывистый, рваный шепот. Он смотрел на меня так, словно не верил своим ушам. Золото в его глазах вспыхнуло с небывалой, сверхъестественной яркостью, плавясь и растекаясь, пока в его зрачках не осталось ничего, кроме этого теплого сияния.

Его рука слегка дрогнула. Он очертил контур моих губ так нежно, будто я была соткана из лунного света, который мог растаять от малейшего грубого движения. Я видела, как он медленно наклоняется, его взгляд замер на моих губах, давая мне, казалось, вечность на то, чтобы отстраниться, но я лишь подалась навстречу, сокращая это ничтожное расстояние.

Когда наши губы наконец встретились, мир вокруг не просто исчез — он перестал иметь значение.

Это не было похоже на сказку. Поцелуй был соленым от моих слез и терпким от осевшего на коже пепла, но в нем пульсировало столько первобытной, необузданной жизни, что мои колени окончательно ослабли. Арден издал низкий, едва слышный стон, полный облегчения и невыносимого голода, и притянул меня ближе, заставляя наши тела соприкоснуться отчаянно и плотно.

Его поцелуй был глубоким, требовательным, исследующим. Он словно пытался выпить мою боль, заменить её своим присутствием, своей силой. Я чувствовала, как его язык нежно касается моего, пробуждая внутри меня пожар, который был жарче любого драконьего пламени. Мои руки сами собой зарылись в его серебристые волосы, притягивая его еще ближе, боясь упустить хотя бы крупицу этого тепла.

Я ощущала вкус его души — горький, как дым, и сладкий, как лесной мед. С каждым мгновением нежность перерастала в нечто более острое, в тягучее, пульсирующее напряжение, которое разливалось по венам, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме. Воздух между нами стал густым, наэлектризованным нашей общей дикой магией.

Я чуть отстранилась, лишь на миг, чтобы перевести дыхание, и я увидела в его взгляде темный, обжигающий огонь страсти. Его губы, влажные и горячие, прижались к моей шее, заставляя меня выгнуться в его руках, а по моему телу прошла волна такого острого наслаждения, что мир перед глазами окончательно подернулся золотистой дымкой. Мы больше не были ведьмой и драконом. Мы были мужчиной и женщиной, стоящими на пороге чего-то неизбежного и прекрасного.

Единственной мыслью, промелькнувшей в голове, было только: "Так вот, какое на вкус золото."