Дикая малина для ведуньи Акулины

2.4

***

– Готово! – довольно провозгласила я и мазнула рукавом по перепачканному в муке носу. Зря я это сделала: был нос белый, а стал от сажи черно-серый.

От аромата малины кружилась голова. Хотелось присесть, обмахнуться хоть крапивой, лишь бы дыхание восстановилось да сердце перестало скакать, как сбесившийся конь. Именно так я и сделала. А потом встала, потянула спину, распахнула окно, позволив свежему воздуху закружиться по комнате, и, толкнув от себя дверь, вышла на улицу. На протянутой между деревьями веревке висели свежестиранные полотенца. Сняла их, обернула ими пирог, чтобы не остыл, и принялась заваривать чай. Солнце начинало ползти вниз, за горизонт, значит, гости мои должны были вот-вот явиться.

До боли в висках хотелось, чтобы все получилось с первого раза. Чтобы откусили Василинка и Емерей по кусочку, насладились сладким вкусом любовной ягоды, а потом подняли головы и посмотрели друг на друга. Тогда-то и должно было свершиться настоящее волшебство! Тогда-то и должны были забиться в унисон сердца!

Размечтавшись, я чуть не пропустила мимо ушей отцовское наставление:

– Дверь крепко запирай. Чужим не открывай. Чуть беда какая – сразу к князю беги. Он выручит и приютит. А я вернусь только седьмого дня. Не напакости тут без меня.

Я кивала вслед каждому слову.

Отец направлялся в сторону княжьих охотничьих угодий. Находились те в паре часов езды от Златограда, и вместе с другими ловчими отцу надлежало там все проверить и подготовить, чтобы после сватовства княжича Мстивого опьяненные счастьем Младан и Волибор отправились на денек-другой на охоту. Скрепить, так сказать, союз семей стреляной дичью, беззаботной болтовней и дюжиной бочонков смородиновой наливки.

Отъезд отца был мне только на руку: все лучше опробовать приворотный пирог без лишнего пригляду. Потому распрощалась я со своим родителем быстро и без слезинки. А как только он ушел, приподняла полотенце, которым было укрыто мое свежеиспеченное «сокровище», и давай прислушиваться, не крадется ли где за кустами Василинка, не топает ли где по дорожке Еремей...

Только я это сделала, в дверь постучали.

– Кто там? – приветливо проворковала я и, услышав голос дочери Пелагеи, распахнула дверь.

Переступив порог, Васька поводила носом.

– Чай, мою малину в дело пустила? – хмыкнула она.

Я пошла в атаку, не дожидаясь Еремея.

– Попробуешь?

– Коль угостишь, – пожала плечами Васька и захлопнула за собой дверь.

Не тут-то было.

– Ай! – услышал мы низкое, а Василинка со страха вся побелела.

В это мгновенье дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял Еремей и потирал ушибленный нос.

– У, баба... – протянул он в сторону Васьки и пригрозил кулаком.

Василинка тут же уперлась руками в бока.

– А я почем знала, что ты за дверью отираешься? И что ты вообще здесь делаешь? Следил за мной, или Акульку домогаться явился? У, сластолюбец коварный! Знаем мы таких ! Такие...

– Это я его пригласила, – оборвала я Ваську, пока та не наболтала до кучи грубостей и не отпугнула мне потенциального подопытного. – Он мне давеча помог шибко. Я его на пирог и позвала. Да, проходи ты! – крикнула я уже Еремею. – Чего на пороге околачиваешься? Там угощений не подадут.

Побитый Еремей зашел в избу.

– Я только отварчик для волос заберу – и все, – шепнула мне на ушко Василинка, улучив момент, когда, сев на лавку, Еремей переключился с разбитого носа на нос своего сапога. И без того облезлая кожа слезла с сапога еще больше: видимо, добираясь до моих владений по темноте, угодил наш молодец не туда, куда следовало, и сильно ободрал как рубаху, так и обувь. Ну, ничего! Коль получился у меня пирог, то уйдет Еремей сегодня довольный и не один.

– Куда? – скомандовала я Ваське. – Не пущу. Пока меня не уважишь, угощения моего не попробуешь, никуда не пущу. Ни тебя, ни вот этого...

Не подобрав нужного слова (хвалебных не нашлось, а к ругательным прибегать не хотелось: Ваську-то мне надо было к Еремею приманить, а не отвадить), я кивнула в сторону сынка молочницы.

– Не хочу я с ним тут сидеть, – смутилась Василинка.

– А жениха хочешь? Кто мне днем про него заливал?

Васька вспыхнула.

– Так ты прямо сегодня, что ль, свахой заделалась?

Я фыркнула.

– Вот еще. Совпало так, что вы оба у меня гостите. Вот взяло и совпало. Но времени у меня на вас особо нет. Мне нужно для жены воеводы, Яснославы, румяна готовить. Так что жуйте пирог, пейте чай и дуйте отсюда, а вопросы лишние не задавайте. А за лечебным отваром придешь завтрашним днем. Не дело это при мужиках наши девичьи хитрости обсуждать да пробовать.

Василинка согласилась. Села с другой стороны лавки и уставилась на стену. Так и сидели они оба, словно истуканы: недалекий Еремей и бесхитростная и стыдливая Василька, когда я подала на стол чай из цветков клевера и пирог, на который возлагала столько надежд, сколько князь Волибор, верно, не возлагал на будущего зятя. Сама села посередине и, подперев кулачками подбородок, приторно пропела: