Дикая малина для ведуньи Акулины

Глава 4

Я и сама не заметила как задремала.

Просто тихо в избе стало после ухода Любослава, да и перенервничала я знатно, устала. А после загадочных слов гостя голова так вообще распухла и заболела. Пришлось приложить ко лбу капустный лист да вытянуться на сундуке. А там глаза сами собой закрылись и распахнулись, когда за окном стемнело.

Вот те раз! Вот и сбегала к Еремею и Ваське с пирогом! Вот и убедилась в своих подозрениях! Эх... Завтра пирог будет не первой свежести, а значит, коль есть в нем сейчас магическая искра, с новым солнцем ее сила угаснет, и я так и не узнаю правды.

В животе заурчало. Я вспомнила, что, накормив Любослава, сама толком не поела. Это надо было исправлять.

Свесив ноги с сундука, нырнула ступнями в тряпичные башмаки, которые всегда было сложно надеть с первого раза. Приходилось какое-то время елозить пяткой, а потом еще поправлять задник, чтобы тот встал ровно и не натер при ходьбе.

Когда все получилось, загремела ложками и мисками, разыскивая как на печи, так и на столе, что осталось из съестного. Разложив еду, поняла, что не хватает воды для травяного чая. Этим вечером мне хотелось выпить календулу с мятой, и, насыпав в чашку сушёных цветов и листьев, хранившихся в холщевом мешочке, я двинулась на улицу. Наберу колодезной воды, вскипячу, и будет мне отвар ароматный и успокаивающий. Самое то после полного волнений дня!

Ничто не предвещало беды. Ни входная дверь, податливая и этим вечером чрезвычайно легкая на отвор. Ни ночные птицы, занявшие свои посты на ветках деревьев. Ни даже кузнечики, стрекочущие ровно, как и всегда, в любой другой день, в любую другую ночь. Все вокруг дышало умиротворением и безмятежностью, пока... Пока я не перешагнула через порог.

– А ну, иди сюда, ведьма коварная!

От испуга я ойкнула. Неужели этот зловещий шепот предназначался мне? А если не мне, то кому? Не филину же на ели. А больше никого рядом не было.

Недоуменно пожав плечами, я сделала шаг вперед, но чья-то сильная рука схватила меня за воротник рубахи и потянула к себе. Одно резкое движение – я оказалась зажата между шершавой стеной дома и мужчиной, чьего лица я не видела, но, может, оно и к лучшему, ведь горячее дыхание и слова, выплевываемые с неистовой злобой, ясно давали понять, что мужчина был в ярости.

– Ты что натворила, поганка этакая?! Задумала у Цветаны жениха увести? Захотела темную хибару на светлые палаты сменить? А ну, живей воротай все обратно! Чтобы завтра же этот дурак одумался и вернулся к моей сестре. А не то...

Чего?

Ни сверчка ни понимая, я подняла глаза на того, кто высился надо мной.

В темноте сложно было что-то разобрать, но свет, исходивший из окна дома, позволил разглядеть темные, слегка вьющиеся волосы, плохо бритые скулы и волевой подбородок. А потом и месяц пришел на помощь и, показавшись из-за верхушки дуба, пролил теплого серебра на грубияна передо мной, я и увидела его глаза. Темные, они были полны неописуемой злости, и виной тому несомненно была я. Я в этом ни капли не сомневалась, хоть и не знала причины.

Решив, что незнакомец перегнул палку, я брыкнулась и грубо бросила:

– Пусти! Не то закричу!

– Кричи, – насмехался тот. – Только кто тебя здесь услышит?

– Услышат, – огрызнулась я и спасения ради пошла на ложь: – Отец в доме. Так что пусти, пока тебя по-хорошему просят. Пусти и проваливай, не то...

Ответ меня чуть не убил.

– Не ври. Нет твоего отца дома. Уж я знаю.

Вот как? Не помню, чтобы отец водил дружбу с такими хамами. Тогда откуда ему известен наш дом и то, что хозяин в отъезде? А еще он болтал про Цветану и ее жениха... Княжна-то здесь при чем? И княжич из-за леса.

По моему телу побежали мурашки. Творилось что-то неладное, я это сердцем чуяла. И вот теперь мне стало по-настоящему страшно!

Незнакомец отпрянул от меня и злобно сплюнул себе под ноги. Попал на шляпку поганки. Затем потер лицо руками. Он, как и я, волновался, вот только поводы для волнения у нас явно не совпадали.

В этот момент я могла улизнуть обратно в дом, запереться на все засовы и на всякий случай еще чурбаном дверь подпереть, да только ноги у меня были такие ватные, что я и шага не смогла ступить. Так и стояла, как вкопанная, прислонившись к стене, и, широко распахнув глаза, смотрела на юношу перед собой. Мне даже почему-то на мгновенье почудилось, что я его уже где-то видела... Нет, не лицо и не глаза, а просто силуэт... Эту манеру слегка сутулиться, когда нервно ходишь из стороны в сторону, будто что-то обдумываешь и не находишь решения... Но то, конечно, были мои выдумки, вызванные переполохом, который меня не отпускал. Я ведь даже слово проронить боялась. Такой ком в горле стоял. Зато незваный гость подобной скованности не испытывал, поэтому, вновь одарив меня злобным взглядом, неожиданно сцедил:

– Зайдем в дом. Там и поговорим. Не для улицы рассказ.

В дом? Ага! Чтобы мне потом совсем сбежать было некуда?

Так я подумала, но поступила совершенно иначе. Согласно кивнула и указала рукой на дверь, предлагая войти внутрь. Незнакомец и не думал колебаться. А я нашла в себе силы оттолкнуться от стены и заковыляла за ним следом. И ни секунды меня не покидало ощущение, что не я здесь хозяйка, а он. Странно...