Дикая: принадлежу обоим

Глава 1. Иллюзия покоя

Ветер за окном выл голодным зверем, царапая ледяными когтями бревенчатые стены избы. Зима в тайге не наступает — она обрушивается, берет за горло мертвой хваткой и не отпускает до самой весны.

Агния сидела у раскаленной печи, методично растирая в каменной ступке сушеные листья багульника и чабреца. Это было ее личным ритуалом, медитацией, позволяющей заглушить голоса в голове. Мерный скрип пестика о камень. Вдох. Выдох. Горьковатый, пряный аромат наполнял маленькую комнату, смешиваясь с запахом древесного дыма.

Местные жители из ближайшего поселка, до которого было тридцать километров по непролазной глуши, называли ее ведьмой. Сначала шептались за спиной, а потом начали тайком приходить — кто за мазью от ломоты в суставах, кто за травяным сбором, снимающим жар. Агния не спорила. Пусть лучше считают ее странной отшельницей, знахаркой, кем угодно, лишь бы не задавали вопросов о том, кто она на самом деле.

Она зачерпнула щепотку растертых трав и бросила в кипящую воду. Вода потемнела, взбугрилась пузырями. Агния замерла, глядя на этот темный водоворот, и на мгновение ей показалось, что вода приобрела багровый оттенок.

Кровь. Она не отмывается. Сколько бы ты ни терла руки, она въелась под кожу.

Девушка судорожно выдохнула, зажмурилась и отшатнулась от печи. Прошло уже два года. Два года с того дня, как ее жизнь раскололась на «до» и «после». Она сбежала на самый край света, похоронила себя заживо среди бесконечных снегов и вековых елей, чтобы забыть. Чтобы расплатиться за свою ошибку одиночеством. Но память — безжалостный палач. Иногда по ночам она просыпалась от собственного крика, чувствуя на руках липкую, горячую кровь человека, которого она сломала.

Громкий, требовательный стук в тяжелую дубовую дверь вырвал ее из омута воспоминаний.

Агния вздрогнула. В такую погоду никто из поселковых не рискнул бы сунуться в лес. Был только один человек, для которого законы природы не имели значения.

Стук повторился — на этот раз такой силы, что с притолоки посыпалась сухая пыль.

— Открывай, Агния. Я знаю, что ты не спишь.

Голос был низким, рокочущим, под стать окружающей их дикой природе.

Она накинула на плечи вязаную шаль и отодвинула тяжелый засов. В избу вместе с клубами морозного пара шагнул Ян.

Он заполнил собой все пространство маленькой прихожей. Высокий, широкоплечий, в тяжелом овчинном тулупе и унтах, припорошенных снегом. От него пахло морозом, хвоей и какой-то первобытной, дикой мужской силой, рядом с которой Агния всегда чувствовала себя загнанной в угол.

Ян молча сбросил на пол два тяжелых брезентовых мешка с припасами. Затем не спеша стянул меховые рукавицы и посмотрел на нее. Его глаза — цвета потемневшего от времени янтаря — скользнули по ее фигуре, задерживаясь на распущенных темных волосах, на бледном лице, на тонких пальцах, нервно комкающих край шали.

В этом взгляде не было нежности. Было лишь тяжелое, собственническое ожидание. Так смотрит хищник на свою добычу, зная, что она никуда не денется с его территории.

— Привез муку, крупы, сахар. Консервов на пару месяцев хватит, — произнес он, делая шаг навстречу.

Агния рефлекторно отступила назад.

— Спасибо. Я отдам деньги…
— Оставь свои бумажки себе, ведьма, — усмехнулся Ян, стряхивая снег с темных волос. — Здесь они ничего не стоят.

Он прошел в комнату по-хозяйски, не спрашивая разрешения. Снял тулуп, оставшись в плотном свитере, обтягивающем литые мышцы. В маленькой избе сразу стало тесно. Ян подошел к печи, бросил взгляд на котелок с отваром.

— Опять свою отраву варишь?
— Это лекарство, — тихо, но твердо ответила Агния.

Ян повернулся к ней. Расстояние между ними сократилось до непозволительного минимума. Девушка чувствовала исходящий от него жар.

— Собирай вещи, — внезапно сказал он, и тон его не терпел возражений. — Метеостанция передала штормовое предупреждение. Идет такая буря, какой здесь лет десять не видели. Твоя избушка хлипкая, крышу снесет к чертям, а снегом заметет по самую трубу. Переждешь у меня на заимке.

Сердце Агнии пропустило удар. Жить под одной крышей с Яном? В его «берлоге»? Это было равносильно тому, чтобы добровольно засунуть голову в пасть медведю. За последние полгода он ясно дал понять, чего хочет. Он не ухаживал, не говорил красивых слов. Он просто ждал, когда она сама придет к нему, сломленная тайгой и одиночеством.

— Я никуда не поеду, — Агния вздернула подбородок, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мой дом выдержит. Дров у меня достаточно.

Ян прищурился. В его янтарных глазах вспыхнул опасный огонек. Он медленно поднял руку и провел шероховатым, мозолистым большим пальцем по ее скуле. От этого прикосновения по коже пробежали мурашки — то ли от страха, то ли от странного, пугающего трепета.

— Упрямая девчонка, — его голос стал хриплым, опустившись до пугающего шепота. — Ты думаешь, я буду играть с тобой в благородство, если встанет вопрос о твоей жизни?
— Ты не имеешь права указывать мне, что делать!
— Здесь тайга, Агния. Здесь нет твоих городских прав. Здесь есть только те, кто выжил, и те, кто сдох в снегу.

Он наклонился ближе, так, что его губы оказались в миллиметре от ее уха.

— Ты моя, ведьма. Ты сама это знаешь. Я даю тебе время привыкнуть к этой мысли, но мое терпение не безгранично. Когда ударит буря, за тобой никто не придет. Дороги отрежет на несколько недель. Мы останемся одни.

Агния затаила дыхание. Глухая тоска и подавленное напряжение сдавили грудь. Она бежала от одного монстра, чтобы попасть в лапы к другому?

Ян отстранился, его лицо снова стало непроницаемым. Он подхватил свой тулуп.

— У тебя есть сутки, чтобы передумать. Завтра к вечеру начнется ад. Если не придешь сама — я приду и заберу тебя силой. И тогда уж не жалуйся.

Дверь с грохотом захлопнулась, впустив напоследок порцию ледяного ветра. Агния осталась стоять посреди комнаты, обхватив себя руками. Иллюзия покоя, которую она так тщательно выстраивала последние два года, трещала по швам, как старый лед под тяжелыми шагами.