Дикие тропы. Ночной конь

6

  Приближалась осень, и это была уже третья деревня, которую они посетили за последние три седмицы. И так же, как и две предшествующие, эта деревня была пуста. Просто пуста и абсолюно безлюдна. Словно жители в один день сговорились и решили покинуть её, взяв с собой самое необходимое. Но вот почему? 

  Ияхов и Руся размышляли об этом поздним вечером, не решаясь зайти ни в один дом. До этого странник пытался докричаться хоть до одной живой души, а девочка как обычно молчала.

   Порой у страшного человека, который без шарфа и платка с человеком имел мало общего, складывалось впечатление, что он путешествует если не с юродивой, так явно с неупокоенной. Русия была как девочка-призрак, девочка видение. Очень худая и тонкая, с длинными светлыми волосами, почти бледная, румянец и степное солнце лишь чуть отметилось на её коже.

  И постоянно молчаливая.

  Она молчит, когда он к ней обращается, хотя чем дольше Ияхов ей хоть что то говорит, тем лучше девочка его понимает, но в ответ ничего не отвечает. Молча она передвигается с ним от привала к привалу, молча добывает хворост, готовит еду. Даже мелкие травмы и раны, неизбежные при любом путешествии, она переносит молча. И только по ночам, остающийся на дозоре Яхов Казимирович слышит, как Руся во сне что-то мурлыкает себе под нос. Хотя, по началу ему казалось, что это её котёнок, который за последние месяцы сильно подрос и окреп, и всё так же продолжает путешествия с ними дальше. Хотя до взрослой кошки этому ещё далеко. 

  Однажды этот кот пристроился к Яхову как раз во время ночной стражи и стал мурлыкать рядом. Гладить кота мужчина не пытался зная, что он ещё не до конца его подпускает. А то как то раз за такую попытку маленькое животное умудрилось оставить пару царапин на тыльной стороне жёсткой, покрытой густыми волосами, ладони. Со стороны спящей спутницы послышался звук, всё то же ритмичное пение-мурлыканье, не лишенное некой ритмичности, хотя даже при чутком слухе Яхова слышалось довольно смутно. Поскольку белый кот находился с ним рядом, сомнений у Яхова более никаких не возникало… 

  Последняя из деревень явно не пострадала, а кое-где на верёвках висела не сорванная одежда, прикасаться к ней спутники не решались. Ещё неизвестно, какая беда или злая сила прогнала с места жителей этой деревни, да и как давно, нужно было определить.

  Ияхов начал искать следы. Приседал, принюхивался. Как истинный охотничий зверь, Яхов во всём доверял своему чутью, коим было и нюх, и слух, и ещё кое-что глубинное, внутреннее и непознанное разумом, но скорее, где то в роду да в крови своей написанное. 

  Следы были уже стёршиеся, давности дней четырёх, даже запах остыл. Однажды Яхов бывал в деревне, поражённой мором, поэтому смог даже сейчас по запаху определить, что здесь явно можно не опасаться подобной иль иной хвори.

  Однако... Что же заставило жителей так поспешно покинуть свои дома?

  На этот вопрос ответ опытный следопыт найти так и не смог. Но и он, и юная Русия смутно ощущали слабую тень ещё не выветрившегося отсюда духа.

  Духа страха.  

  Днём, впрочем, сей дух ещё не слишком сильно присутствовал, но ведь вечер наступал всё ближе. А с ним, как и заведено посреди живых, приближались и усиливались все забытые днём тревоги да беспокойства. Особенно сильными становаясь в местах, подобным этому. Но с усталостью путники к этому времени уже тоже устали мучиться. 

  Зайдя в дом, показавшимся наиболее безопасным следопыту и его спутнице, он, соблюдя ритуал почтения домовых и дворовых духов, произнёс молитву, поклонился, подбросил пару монет в красном углу. Денег, хоть и немного оставалось у путника, но не гоже в этом месте и сейчас предаваться скаредности.  

  Разведя печь путник отправился поискать чего-нить съестное в окрестностях, а в девочке после его ухода тут же проснулась хозяйка. И пусть она не знала, да и знать не желала, отчего предыдущие хозяева оставили свои жилища, она собрала из имевшегося у них хвороста метёлку и принялась выметать сор из избы. Привычная работа позволила ей отвлечься от нелёгких невзгод последних месяцев. 

  Мужчина-странник огляделся, исследуя окрестности. Большинство калиток дворов не закрыты или закрыты не до конца. В некоторых дворах паслись оставшиеся без хозяев дома и причитающегося им молока кошки, дворовые псы были отвязаны от своих конур, но видать, не все из них захотели покинуть родные подворья вслед за хозяевами, иль может хозяева не взяли, всякая бываль… Но если какая скотина хлевная и была забыта, то только на время. Окрестное зверьё не умело упускать подобных подарков судьбы… 

  Когда раскрасневшееся солнце поцеловало макушки деревьев, Яхов вернулся в дом, в котором он оставил Русию. Там его ожидал нежданный подарок: она тихо играла с котёнком и чему то смеялась. Это было неожиданно. Она, оказывается, умеет СМЕЯТСЯ!  

  Её смех был тихим, на одном дыхании, но в тишине дома покинутой деревни и стольких дней путешествия с этой странной девочкой, когда Яхову казалось, что он и вовсе с собой разговаривает, а Русия что то вроде ходячей куклы, или зверька, как тот же камышовый котёнок, по неизвестному капризу судьбы и богов родившейся белее первого снега, смех Русии было неким невероятным, даже нереальным чудом. 

  И, надо сказать, мужчина этот хоть и не очень разбирался в смехе людском, как и во всём звучащем и мелодичном, если оно не касалось охоты, битв и выживания, но этот почти неразличимый смех безмолвной девочки очень ему понравился. Больше, чем все смешки и весёлки, которые он слышал в своей жизни. Ну, может, только один…