Дикий цветок Двора Теней

12. По лезвию ножа

Ночь я провела в нервной лихорадке, прикидывая и отбрасывая варианты, пока не остановилась на одном.

План был дерзким и чудовищно рискованным. Одно дело — заставить потенциальных участников будущим “торгов” потерять ко мне интерес. И совсем другое — сделать это на виду у всего дворца, под носом у королевы и принца, не вызвав при этом подозрений.

Для начала я добилась того, чтобы мне разрешили прогуляться по внутреннему дворику под присмотром гоблинш. Уверена, Элрин согласился на это лишь потому, что я одной ногой уже находилась за пределами дворца.

Во время прогулки я заметила куст с мелкими темно-бордовыми ягодами, похожими на бузину. Я раздавила одну из них в пальцах, и на них остался алый след. То, что надо.

А несколько минут спустя, когда меня вели обратно через полутемные коридоры, я прошла мимо одного из каминов. Во многих таких горел магический огонь, но не все придворные фэйри тяготели к иллюзиям. Вот и в этом камине не так давно полыхало самое настоящее пламя. Там, среди почти невесомого пепла, лежали кусочки более плотной золы.

Притворившись, что споткнулась, я упала на колени. Пока Грикка и Скрилла, ворча, тянули меня вверх, успела зажать в кулаке несколько крупинок. Словно сокровище, спрятала их в “платке” — лоскуте светлой ткани, который я незаметно оторвала от подъюбника одного из платьев.

Сам платок затолкала в лиф уже другого наряда, выбранного Элрином — блекло-лилового, который он счел “подходящим для вечера уныния”. Последнее время он был особенно не в духе. Вероятно, матушка никак не могла найти для него новую игрушку.

Пару ягод я сунула в рот. Брать с собой всю горсть не рискнула. Кроме лифа, прятать мне их негде, а там я легко могу их раздавить. Но это означало, что до тех пор, пока моя роль не будет сыграна, поесть я не смогу.

Да, я все еще питалась исключительно драконьими фруктами — в мою каморку Кэлен уже давно не заходил. Но даже если помощь мне больше не входила в планы гвардейца-фэйри, даже если его симпатия ко мне поблекла, я была твердо намерена исполнить задуманное и освободить его отца.

На балу меня переполняла странная смесь тревоги и решимости. Стоя рядом с Элрином, я старалась не подавать виду, что вовсю ищу в толпе Бэрона.

Наконец я увидела его. Рыжеволосый фэйри из Двора Терна стоял у стола с винами. Он обнимал за плечи какого-то придворного и что-то ему втолковывал. Девица, его тощая тень сидела рядом, уныло ковыряясь серебряной вилкой-трезубцем в тарелке.

Я едва дождалась момента, когда Элрин скучающим голосом велел мне побродить по залу. Мысленно отметила про себя, что бОльшая часть придворных при этом едва обращала на меня внимания. Я приелась и им тоже. Глаз с меня не сводили разве что новые гости Двора Масок… и те, что были намерены выкупить меня.

Сделав глубокий вдох, я направилась к столу с винами. По пути переложила лоскут из лифа в рукав. Сердце билось так громко, что мне казалось, его слышат даже скрытые за резными нишами музыканты. Однако в моих руках не было дрожи.

Стоило мне приблизиться, Бэргон обернулся, будто учуял мой запах, как охотничий пес. Маленькие жучиные глаза тут же знакомо заблестели. Богиня… у него даже взгляд был сальным.

— О, наша бледная мышка вышла погулять! — воскликнул он, отпуская придворного из своей хватки.

Как бы только в ней ненароком не оказаться мне. И Элрина на помощь не призовешь — я специально дождалась момента, чтобы меня от него заслоняли кочующие по залу фэйри.

— Небось, соскучилась по обществу настоящих мужчин!

Я улыбнулась широко и глупо, как, по моим представлениям, должна улыбаться деревенская дурочка.

— Ваша светлость так добр… — прощебетала я, делая шаг вперед.

Раскусила спрятанные за щекой ягоды. Кислинка тут же разлилась по языку. Проглатывать ягоды я не рискнула — с большой долей вероятности они отрава для меня. Да и от сока следовало избавиться поскорее.

Что я и сделала.

Поднесла ко рту платок, изнутри испачканный золой. Закашлялась сильно и громко — но не настолько, чтобы привлечь внимание сидящего на троне Элрина или его мать в неизменной золотой маске.

Когда я убрала платок от губ, на белой ткани осталось яркое красно-серое пятно, напоминающее кровь, смешанную с плесенью или… скверной. Просто “крови” могло быть недостаточно. Среди некоторых фэйри бытовало мнение, будто мы, люди, живем так мало, что каждый день гнием изнутри. Именно на это я сейчас и давила.

На величайший, как мне думается, страх фэйри — заразиться смертностью от людей.

Я широко распахнула глаза и в испуге уставилась на Бэрона.

— Ой! Простите, ваша светлость…

Бэрон, который уже тянулся, чтобы ущипнуть меня за щеку, замер. Его лицо побледнело.

— Что это?! — просипел он, отшатываясь. — Какая мерзость!

Тощая девица рядом вскрикнула, закрывая рот рукой.

— Богиня, у нее… у нее скверна!

Это слово пронеслось по ближайшим гостям, как молниевый разряд. Фэйри, столь трепетно относящиеся к внешней красоте и иллюзии безупречности, смотрели на мой платок с откровенным ужасом.

— Прочь! — выдавил Бэрон. — Убери эту… эту заразу от меня! И сама убирайся!

Я опустила голову, принимая несчастный вид, и поспешно ретировалась в ближайший альков. Затерявшись за бархатными занавесями, заглянула в щель.

Бэрон хватал ртом воздух, держась за сердце, — жест, уж очень похожий на человеческий. Девица суетилась вокруг него.

Я перевела взгляд на постамент с тронами. По золотому “лицу” королевы сказать что-то было сложно. Заинтересованным оно не выглядело. Кроме того, она сейчас беседовала с каким-то водным фэйри. До Элрина явно донеслись отголоски суматохи — он подался вперед, вперив раздраженный взгляд в разодетую толпу.

Однако я могла быть спокойна — основное действо он, судя по всему, пропустил. А если даже он спросит присутствующих о том, что произошло… Вряд ли кто-то решится сказать в лицо принцу, что игрушка, с которой он проводил столько времени, больна. Да еще и, возможно, заразна.