Дикий. Куплю твою невинность

Злобный Треф

- Больше не будешь дурить, девка? Человек без еды и воды может жить плюс минус три дня. У тебя еще будет время подумать.

Свет ослепляет мои привыкшие к темноте глаза. Это опять Треф.

У него в руках тарелка. Слава богу, не с хлебом и водой! Ароматное жареное мясо…Живот сразу требовательно урчит, а рот наполняется слюной.

- Я все поняла. Извините меня. Я просто хотела, чтобы мне объяснили, что тут происходит…

- А кто ты такая, чтобы требовать ответы? Ты просто пустое место. Сиди и помалкивай.

Я поняла. С ним никаких переговоров. Только с Диким можно вести хоть какой-то диалог, пока он не переходит к тому, чтобы завалить меня в постель.

- Хорошо. Можно мне поесть?

Какая я жалкая…Выпрашиваю как милостыню. Еще и буквально сижу на коленях. Но я сейчас упаду в обморок от недостатка сил…

- Ничего ты не уяснила. Будешь жрать, когда тебе предложат или разрешат. Не пытайся командовать.

Да где тут команда?! Почему он думает, что я угрожаю его авторитету?! Я всего лишь беззащитная школьница!

Молчу и устремляю взгляд в пол. Пусть видит мое смирение. Но терпение мое на исходе. Живот сводит страшная судорога.

- На, хавай. И не криви носом. Увижу недоеденное – буду тыкать мордой в тарелку.

И снова запирает меня. Треф даже не принес мне столовые приборы! Как унизительно…

Ладно, я сейчас не в высшем обществе, и меня никто не видит. Спасибо, что оставил включенным свет. Или просто забыл лишить меня его.

- Приятного тебе аппетита, Полина.

Зачем-то говорю себе это, и из глаз ручьем начинают течь слезы. Он попусту грозился мне – я вылизала тарелку дочиста. И все равно не наелась. Но смогу продержаться до утра. Если меня, конечно, не решили кормить раз в день.

Ночь я провела на этом холодном кафеле.

- Вставай. Пока что будешь жить в левом крыле. Если Дикий узнает, что ты шманала его ящики – он оторвет тебе башку. Даже я не знаю, что там внутри. А ты вообще за жизнь не держишься, как я посмотрю.

Молчу. Трефу лучше ничего не говорить, а то он взбесится.

- Я сохраню твой секрет. Будет за тобой должок.

- Спасибо.

Никаких лишних слов. Хотя мне очень хочется спросить, что там с Диким. В каком он состоянии? И, конечно – когда же меня отпустят домой?

Комнатка маленькая, без излишеств, но тут хотя бы есть кровать. Только привыкнув к атмосфере, я замечаю – на окнах приварены решетки!

Интересно, кому же предназначалось это вместилище в прошлый раз…Или их поставили из-за меня? Сразу вспоминается та женщина на фотографии. Кто же она? Вряд ли Дикий фотографируется со всеми своими жертвами. Компромат.

- Обед подан.

Треф ставит передо мной тарелку и уходит. Так продолжается три дня. Я изолирована ото всех и могу слышать только обрывки разговоров в коридоре. Но никто ни словом не обмолвился о Диком. Видимо, им запретили судачить. Треф – моя единственная связь с этим суровым миром. И то только на пару слов.

- Ужин.

В этот раз мужчина выглядит каким-то слишком помотанным и уставшим. Обеспокоенным.

- Скажи, почему ты так предан Дикому?

Вопрос сам слетает у меня с уст. Я изголодалась по общению. Будь что будет.

На удивление, мужчина не посылает меня. Только задумчиво смотрит вдаль, а потом говорит: «Я был совсем юнцом, когда Дикий вытащил меня из дерьма. Научил жизни. Не давал в обиду. Я по гроб жизни буду его правой рукой».

Так дело не в мафиозных амбициях. Он предан ему как щеночек.

- Ты охренела смотреть на меня с такой жалостью?!

Не успели мы наладить контакт, как Треф снова стал со мной агрессивен.

- Я не…

- Я все вижу, шмара ты подворотняя. Думаешь, ты особенная, принцесса? Пробуешь помыкать моим боссом. Раньше ни одна дырка не задерживалась дольше пару дней. А тебя он бережет как зеницу ока. Первым делом спросил про тебя, когда очнулся.

Мужчина надвигается на меня с горящими злобными глазами. Не рот, а собачий оскал – сейчас набросится и раздерет на куски.

- Я…

- Не мечтай. Ты такая же как все. И тебе всунут в день восемнадцатилетия, а потом выбросят на улицу. Хотя я буду хлопотать, чтобы ты и братве досталась на вечерок.

Сверкнув глазами, полными ненависти, он громко хлопнул дверью, забрав с собой ужин.

Зря я вообще затеяла этот разговор. Но теперь я знаю – у меня осталось четыре дня, чтобы сбежать из этого сумасшедшего дома.