Дикий Тостер. Приквел

Теракты

Оказывается, пока я был в виртуальности, по миру прокатилась серия терактов. Спусковым крючком послужил побег Седьмого, он же Абу-Али аль Аддих. После того, как он сбежал в город моим порталом – его мозговые волны отследили подельники (поэтому ему нужно было восстановиться до 100%) и уже через несколько часов ворвались в тюремное капсулохранилище, перебили всю охрану и освободили его. А еще через неделю прогремели взрывы грязных бомб в самых крупных центрах капсулохранилищ, которые обеспечивали бесперебойность виртуальности.

Успей они сделать это неделю назад – и виртуальность была бы отброшена назад надолго, но на этой неделе в игру вошли много социальных игроков, и виртуальность устояла. Некоторые теракты были предотвращены, но пять взрывов прогремели. Виртуальность была еще молодая и в ней были некие центы, в которых сопрягались множественные потоки от игроков. Система еще не успела стать распределенной. Сами узлы были спрятаны в самых защищенных бункерах глубоко под землей. Но обслуживающие их капсулохранилища и инфраструктура были исполинских размеров, защитить все было невозможно.

Самые большие жертвы были в Нью-Йорке. Там погибло около 9 миллионов человек, бесчисленное количество были ранены или подвержены облучению. Под прикрытием этих взрывов были предприняты попытки пробраться в узловые центры. Все они были отбиты. Но несколько из них закапсулировались и были сейчас недоступны для всего мира. Виртуальность устояла, но жертвы были колоссальными.

Суд был крайне коротким. Мне задали всего несколько вопросов о Седьмом и моем участии в юношеские годы в, признанной экстремисткой, организации «Ссаккиссо». Когда та успела стать экстремистской, я не знаю. Все было как в тумане. После того как меня опросили, я почувствовал, что парализован. Уже в таком состоянии мне зачитали приговор.

Я приговаривался к двадцати годам принудительного погружения с конфискацией всего имущества в пользу пострадавших на 20% сознания. Я имел право повысить уровень сознания максимум до 80%, когда покрою сумму в 20 миллионов пси (учитывалось конфискованное имущество). Я был спокоен, уверен, что меня накачали транквилизаторами там, в реальности. Там, куда я еще не скоро попаду.

После этого система меня переместила в уже знакомую мне комнату, где меня допрашивали первый раз. В комнате был только «Кутузов», он что-то выпивал. Обстановка была явно не рабочая.

- Садись, Евгений, - он подошел и помог мне дойти до стула, я был в очень заторможенном состоянии, - вот, решил поговорить с тобой. Зачерствел я на этой работе, зачерствел. Профессиональная деформация, никуда не деться. И воевал, и пленных пытал, и криминал душил, под прикрытием успел поработать в молодости. Но то, что сейчас произошло… Около ста миллионов погибших и раненых, неизвестно еще сколько поражено радиацией, работы по дезактивации еще ведутся. И пусть от радиации сложно умереть, но жить этим людям будет сложно. Я пока изучал эту всю тему, узнал, что еще с позапрошлого века до наших дней от лучевой болезни умерло не больше тысячи человек, представляешь? Ну, это, не учитывая, конечно, непосредственную бомбежку. А ты что молчишь? Аа-а, точно, тебя ж заткнули, тут ничем помочь не могу, это уже, как вернешься в виртуал, пройдет. Да и что у тебя там за вопросы, это понятно.

Я, в некоторой степени, причастен к твоей посадке. Это не попытка оправдаться, я все сделал как нужно, но ситуация для тебя неприятная. Я отвечу на несколько твоих вопросов. Это был экстренный чрезвычайный международный суд. Люди требовали каких-либо действий от правительств, вот и собрали всех, кого можно было хотя бы отдаленно притянуть к этому делу. Ты попал еще краешком, там и начальники безопасности и военных без счета, разведка, антитеррор. А уж сколько людей должностей лишились. Меня вот минуло, наш отдел откупился тобой и еще несколькими ребятами, которые в разработке были. Хотя 20 лет это, конечно, перебор. Апелляцию сможешь через год подать, но только на восстановление до 100%, по сроку там все жестко, не отменят, это железно.

Надежда у тебя только на изменившиеся обстоятельства дела. Это в идеале, если найдется сам Седьмой и в ходе его допросов выяснится, что ты ни при чем. Но он, скорее всего, погиб, штурмуя узел, был он там точно, а размазали их основательно, тонким слоем. Как узел закапсулировали – вдарили из тяжелого, персонал весь внутри станции заперся. Суд этот – чрезвычайный, необычный, почти суд Линча, без адвокатов даже, в расчет берутся только собранные доказательства, но и ситуация такая первая в истории человечества. Кто знает, может потом откат будет, поймут, что погорячились, но я бы на это не рассчитывал. Да, тебе сообщение должно было прийти, но если вдруг затормозил – долг тебе можно гасить через банк или через алтари.

Тут шла жаркая дискуссия, можно ли его гасить через алтари, но поскольку вам всем навесили черную метку – то почти во все города вам вход, скорее всего, будет заказан. У тебя теперь рядом с ником будет черная метка весь срок. Череп с костями, там можно прочитать, что ты причастен к терактам, но в любом городе Транспортный узел и Банк это сейфзоны, там никто не имеет права тебя трогать.

Ты сейчас находишься в тщательно охраняемом капсулохранилище. Капсулы тут хорошие, но не такие, конечно, как твоя была. Следят за тобой профессионалы, помереть, если что, раньше сроку не дадут. В функционал капсул для заключенных входят транквилизаторы, если ты будешь психовать – вкатят дозу. Это чтобы ты не сильно нервничал по поводу того, что выйти не можешь, и не свихнулся раньше времени. Хотя ты и так на минималках, это нужно будет постараться, чтобы разнервничаться.

А теперь от меня кое-что. В твоем нынешнем состоянии есть не только минусы. Эй, ты меня слушаешь? Сосредоточься, сейчас важное! Ты уже заметил, что вокруг тебя кучкуются неписи, ты для них как костер зимой. Но не только это. Некоторые это уже поняли, дошло бы и до тебя, но я сэкономлю тебе время. Там, где много игроков на минималках – больше лут, больше ресурсов, и восстанавливаются эти ресурсы быстрее. Также больше опыт за задания. Не знаю, с чем связано, но, думаю, баланс так ровняли. Пользуйся, пока не прикрыли.