Дикое дело моего шефа

Глава 1. Ночь с незнакомкой

Было около полуночи, когда он заметил ее. Высокая, худощавая, со спутанными черными волосами и диким, решительным взглядом. Давид не знал точно, что заинтриговало его — она не была ни красивой, ни даже привлекательной на его вкус. Но что-то в напряженной позе, коротких, отрывистых жестах, том, как неловко она пыталась заглянуть ему в лицо, затененное черным капюшоном, заставило задержать на ней взгляд.

Впрочем, у Давида не было никакого желания узнавать, чем заинтересовал незнакомку. Не лучшая идея, учитывая место, в котором они находились.

Это была самая грязная дыра во всем Аннебурге. Весь сброд, все отъявленные мерзавцы собирались в пабе «Вонючее Дно»: название не могло точнее передать дух заведения. Шумное, темное место, где выпивка лилась рекой, постоянно слышалась ругань, пьяный смех, а посетители время от времени развлекали себя кровавыми драками.

Зачем Давид пришел сюда? Уж точно не искать компании малосимпатичной женщины. У него была назначена встреча с одним барыгой. Встреча, собственно, только что состоялась, и Давид с долей отвращения вертел в руках липкий бокал с элем, думая, куда лучше отправиться: домой, где он и собирался испытать запрещенный ингредиент, или в лабораторию.

— Привет, — полушепотом произнесла незнакомка, все же набравшаяся смелости подойти.

Давид поморщился.

— Пиво не любит, когда его греют, — произнесла она, взглядом указывая на напиток в его руках.

Женщина уселась на высокий стул, который только пять минут назад грел Боро Коробейник, и призывно улыбнулась. Давид скривился:

— Последнее, что я сделаю, — прикоснусь губами к чему-либо в этой дыре.

Незнакомка убрала спутанные волосы за ухо, провела пальчиками по шее и принялась играть с кулоном.

— Да уж, не лучшее местечко, чтобы проводить вечер воскресенья, а? — хрипловатый шепот, видимо, должен был сделать ее голос завораживающим и сексуальным.

Давид поправил очки, чтобы окинуть ее более внимательным взглядом, но ничего не ответил. Затем порылся в кармане плаща, намереваясь найти там монеты — плату за напиток, который так и не решился даже глотнуть, — и уйти.

Заметив это, женщина суетливо схватила его за рукав.

— Ты ведь не уходишь? — спросила она, не забывая добавлять в голос нотки, очевидно казавшиеся ей привлекательными. — Не спеши, позволь показать тебе нашу библиотеку…

Последнюю фразу она произнесла настолько двусмысленным тоном, что Давид невольно усмехнулся. Да, даже надев под тренч толстовку и накинув на голову капюшон, он не перестал выглядеть как типичный пижон-интеллектуал. Она ответила ему озорной улыбкой, и ее лицо преобразилось.

Сознание стало искать доводы, чтобы позволить незнакомке соблазнить его. Тело уже начало реагировать: возросло мышечное напряжение, сердцебиение участилось — пока незначительно — голова чуть склонилась к женщине, словно он пытался расслышать, что она говорит. Глаза принялись внимательно изучать собеседницу, оценивая.

— Лотти, — она протянула ладонь, глядя на Давида пронизывающим взглядом, полным страха и желания одновременно.

Он пожал руку, но свое имя не назвал.

— Можешь не представляться, — сказала она чуть дерзко после затянувшейся паузы. — Я все равно не запомню…Пойдем, не пожалеешь, — она повела бровями и кивнула в сторону черного хода.

— Послушай, Лотти, — он и сам удивился тому, как мягко прозвучал его голос. — Я пришел сюда не за этим.

— Я уже поняла, что ты не собираешься ни к чему прикасаться губами. Можем обойтись без губ.

Давид едва слышно хмыкнул, затем положил, наконец, на стойку деньги, что лежали в кармане, и, встав, сказал:

— Я не хочу прикасаться ничем и ни к чему. Найди кого-нибудь менее брезгливого.

Он уже готов был уйти, когда услышал ее разочарованное:

— Понимаю, не все способны на спонтанные поступки…

Нельзя сказать, что его это задело. Но уверенность Лотти, что дело было в нем, а не в ней, заставила его остановиться и уточнить:

— А тебе не приходило в голову, что ты мне просто не интересна?

Она уперла руки в бока, привлекая внимание Давида к изящной ключице и небольшой груди, и ответила:

— Скажи это, глядя мне в глаза.

Они уставились друг на друга. Первым сдался Давид — он скрестил руки, устало вздохнул и, оценивающе осмотрев Лотти с ног до головы, ответил:

— Ну хорошо. Дам тебе шанс. Попробуй заинтересовать меня.

Взгляд Лотти изменился. Если до этого в нем был вызов, то сейчас отчетливо читалось «вот говнюк!». Давид довольно усмехнулся: раздражать людей было его суперсилой.

Вздохнув, новая знакомая огляделась по сторонам и схватила его за рукав плаща.

— Пойдем, скотти, …

«Скотти» — так в народе называли студентов Аннебургского Университета, притом не всех, а тех, кто имел выдающиеся академические успехи. Этому статусу обычно соответствовал определенный внешний вид: пиджаки в мелкую клетку, сумки, набитые книгами, очки в толстой оправе и значки за различные достижения на лацканах. У Давида было три значка — редкое дело.

Конечно, Лотти не могла знать, где он учился десять лет назад, однако попала точно в цель.

— Где гарантии, что там нас не поджидает парочка твоих приятелей, готовых треснуть меня по голове и забрать деньги?

Она глубоко вздохнула, затем прильнула к нему всем телом и, интимно склонившись к уху, спросила:

— А у тебя есть наличка?

Он отстранился и покачал головой.

— Ну так чего тогда боишься? Ну треснут, проверят карманы и отпустят.

Это снова была шутка, Давид не сомневался, но желания чувство юмора не прибавляло.

— Знаешь, я все-таки пойду домой.

Не выдержав, Лотти снова склонилась к его уху и начала горячо шептать такие непристойности, что Давид обомлел и на время забыл, как дышать.

Пока он не успел очнуться, она потащила его за собой. Через черный ход они прошли на улицу и оказались в узком тупике между “Вонючим Дном” и соседним зданием, принадлежавшим захудалому отелю. Облезлая кирпичная стена с обшарпанной дверью с одной стороны, точно такая же — с другой. И еще несколько железных баков, переполненных мусором.