Диковинка для Колючки

13. Нюансы магического маркетинга

Когда иссяк первый поток самых любопытных, пришло понимание, что надо усиленно браться за рекламу.

Для начала я, засучив рукава, взялась за исполнение своей части сделки, заключенной с Олеттой. Причем в свете недавних событий решила сделать это весьма оригинальным образом.

К лешему банальные визитки и листовки, когда я нахожусь в месте, где сам камень пропитан магией! Причем в самом прямом смысле, потому что стены в лавочке сделаны волшебным молотком!

Чтобы воплотить задуманное, я взяла на руки Снежка и пытливо вгляделась в пуговички-глазки.

— Пушистик мой прелестный, скажи, ты можешь попросить кое о чем свою подругу, пургу-пересмешницу?

Как выяснилось совсем недавно, летать по всему Нордфоллу, рассказывая всем о волшебной лавочке, она больше не хотела. И виноваты в том волшебники Крамарка. Стремясь отогнать от города осточертевшую им зиму, они придумывали все новые способы прогнать и самих духов зимы. Последним новшеством стали особые руны, нанесенные на ставни, двери или стены домов.

Они, как сказал Черныш, причиняли пурге-пересмешнице боль, стоило ей только пролететь рядом. Она сама сказала мне об этом, словно извиняясь. Жутковато было, честно говоря, когда в тишине опустевшей лавочки прозвучал ворох чужих голосов — мужских и женских, взрослых и детских.

Собирая по слову от каждого, пересмешница сложила фразу: “Не могу… летать… руны… на домах… жгут… больно”.

Однако благодаря отсутствию таковых на дверях лавочки и близости Снежка, который, словно странный генератор, время от времени производил некоторое количество кружащихся вокруг снежинок, и, увлекшись, порой замораживал стены, пурга могла комфортно существовать в лавке.

Я даже подумывала позволить Снежку намести снега и создать что-то вроде ледника на заднем дворе, куда Магнус, по заверением Черныша, никогда не заглядывал. Зато и Снежок, и пурга-пересмешница могли вдоволь порезвиться в знакомой обстановке и в родной стихии. А я… Я бы попросила их совместными усилиями возвести небольшую такую ледяную горку…

Вернуться в детство. Вернуться в заснеженный Хабаровск. Вернуться в Новый год.

Не знаю, отчего пурга не желала возвращаться в лес, где, если верить Магнусу, и обитали духи зимы. Возможно, она была таким же “неправильным” духом, как Снежок.

Если так, то это замечательно — то, что непохожие на всех остальных существа нашли друг друга.

— Не могла бы она время от времени нашептывать в чужие уши фразу “Лучшая сдоба — в “Волшебных пирогах Олетты”? Или “надо заглянуть вечером в “Волшебные пироги Олетты”. Или даже просто название трактира. Но очень-очень тихо, едва слышно. И можно даже во время того, как в лавочке говорит кто-нибудь другой.

По моей задумке, это должно было работать по принципу двадцать пятого кадра. Чтобы посетители слышали голос, шепчущий о трактире, но настолько тихий и звучащий на фоне остальных голосов, что им могло показаться, будто это и вовсе их собственные мысли. Или чужие обсуждения великолепного трактира, куда им обязательно теперь нужно заглянуть.

Я вопросительно взглянула сначала на Снежка, потом — на Черныша. Не знаю, на каком уровне и каким вообще образом они общались, но он прекрасно понимал безмолвного буран-шатуна.

— Он передаст, — сообщил Черныш.

Теперь нужно было решить, как обеспечить себя рекламой через канал связи в виде самого трактира Олетты. И как использовать для этого магические диковины.

Полка с ужасно странным и непроизносимым для Черныша названием “Маркетинг” вместила в себя сразу несколько отобранных мною вещиц.

Первое, что я пустила в дело — это магические громкоговорители со встроенными в них чарами “Голос Улиц”. Это были маленькие самодвижущиеся гонги, которые парили по улицам и время от времени начинали звенеть, выкрикивая: “Устали от обыденности? Загляните в лавочку “Магические Диковинки”! Здесь вы найдете то, чего нет нигде!”.

Вдобавок эти чудесные гонги могли менять свой цвет и размер, привлекая внимание прохожих.

Кроме того, меня уж очень заинтересовал амулет под названием “Магическое Сновидение”. В нем содержалось очень любопытное заклинание, вызывающее у того, кто его носит, сны “по запросу”. Если верить Чернышу, я могла бы с легкостью научить амулет нужному мне сну, который действовал бы как реклама лавочки. Но как быть с необходимостью носить этот амулет, чтобы видеть заказанный сон?

К сожалению, сам по себе он мне не подходил.

Вот если бы сделать десятки копий таких амулетов и раздавать их горожанам… Пусть видят свои сладкие сны — о тайных возлюбленных, пирожных или единорогах… Для этого нужна лишь такая малость — посмотреть один конкретный заказанный мною сон.

Такая хитровыдуманная реклама воздействовала бы на подсознание людей, вызывая у них острое желание посетить лавочку.

Вот только копировального автомата среди диковин не было! Если бы я только могла уговорить Магнуса откуда-нибудь его достать! Но всякий раз, стоило мне только заикнуться о чем-то подобном, я слышала в ответ одно и то же слово, сказанное одинаково ровным и одновременно категоричным голосом.

И это слово, как вы догадались — нет.

Таким образом, эту несомненно блестящую идею пришлось отложить на потом. Для настоящего же пригодилось самое что ни на есть магическое зеркало! Я вертела его в руках, едва удерживаясь от желания произнести заветное: “Кто на свете всех милее…”

По словам Черныша, зеркало с увлечением передавало различные слухи и сплетни. Я же убедила его распространяют информацию о лавочке среди жителей города, вызывая их интерес и любопытство. А после попросила Олетту повесить его в своем трактире.

Чем не сарафанное радио?

Однако это было только начало. Используя магические диковины, я не просто рекламировала свою лавочку, а создавала вокруг нее атмосферу таинственности, волшебства и приключений, завлекая всех, кто ищет что-то необычное.

Все же лучшая реклама — это та, что вызывает удивление и улыбку, а у моей лавочки, с этим, как известно, все в порядке.