Диковинка для Колючки

14. Земная магия

Наверняка, по мнению Магнуса, лучший вечер из всех возможных — этот тот, который он проводит в тишине своей башни, наедине с собой… и магическими диковинами.

Однако ему пришлось внести в свои планы некоторые коррективы, когда в башню в очередной раз нагрянула я.

Если честно, сама толком не знаю, зачем. День выдался насыщенным и богатым и на эмоции, и на общение. Я и впрямь как будто заражалась чувствами от тех, кому продавала диковины. Кому нашими с Магнусом руками открывала окно в мир чудес.

Общаться я тоже любила и вдобавок к вечеру едва стояла на ногах. Мне бы побыть в тишине своей уютной спаленки, которую я и выстроила, и обустроила сама. Но меня как магнитом тянуло в башню.

И вот я здесь, стою и смотрю на Магнуса, который всем своим видом показывает, что его оторвали от неимоверно важных дел. Однако страница перед ним исчеркана так беспощадно, что ясно и без лишних слов: еще один объект для диссертации Магнус счел недостойным.

Какого же чуда искал он сам, если не создатель чудес, то их проводник?

Искренне желая помочь ему, я спросила:

— Чем вас не устроила очередная диковина?

Колючка проследил за моим взглядом до собственной тетради и помрачнел.

— Тебя не учили, что подглядывать — это нехорошо?

— Да там же нечего подглядывать! Там ничего не написано! А что написано, то вымарано. Так что это не считается!

— Как скажешь.

Вот вроде бы слова согласия, но почему они выводят из себя?

Я продолжала пытливо смотреть на Магнуса.

— Ты ведь не отстанешь, верно?

— Не-а.

— Ну хорошо. Мне нужно нечто особое. Чем больше диссертаций написано, чем больше в Гильдию принято магов, тем сложнее их удивить.

— Судя по всему, и вас тоже, — тихо сказала я.

— Что ты имеешь в виду?

Я пожала плечами.

— Просто мне кажется, что когда через твои руки день за днем на протяжении нескольких лет проходят десятки магических диковин, ты поневоле начинаешь привыкать к их чудесам. И чудесами их и вовсе не считаешь. Скорей, забавной причудой или даже… обыденностью.

Мои слова заставили Магнуса задуматься.

— Я сам выбрал в качестве подтемы именно магические диковины. Хотя мог бы сосредоточиться на сверхъестественных явлениях, например, или на одном из миров Паутины.

Ага, значит более узкая тема у диссертации все-таки была. А не просто магия в самом широком смысле и во всех ее проявлениях.

— Почему вы выбрали именно эту тему?

Магнус поморщился. Я уже достаточно изучила его, чтобы понять: так он делает всегда, когда не хочет отвечать. Но по какой-то неведомой причине все же отвечает.

— В детстве я хотел стать артефактором.

— Ого. То есть создавать магические диковины самому? — восхитилась я. — А почему передумали?

Магнус поморщился снова. Как-то многовато даже для него.

— Скажем так, меня сумели убедить в том, что человек подобной профессии сродни башмачнику или кожевнику. Простой ремесленник, полезный обществу, но не особенно уважаемый им.

— Глупости!

— Я был ребенком, помнишь? — неодобрительно бросил Колючка. — И вообще, почему это глупо?

— Артефактор — создатель, а значит, творец, — убежденно сказала я. — Он, способный создавать магические диковины, заключать чудо в крохотную или не очень вещицу, еще больший волшебник, чем любой выскочка из Гильдии магов!

В дрогнувших губах Магнуса мне почудился намек на улыбку.

— Спасибо.

Признаться, я растерялась. Очень-очень растерялась. Должно быть, мои уши охватило неведомое проклятие. Не мог же господин Колючка Магнус тепло поблагодарить меня?!

— З-за что?

— Просто за твое мнение. Если бы мы встретились или бы даже подружились еще в моем детстве… Возможно, вся моя жизнь пошла бы по иному пути.

От мысли, что Магнус хотел бы дружить со мной, пусть даже в прошлом, свершиться которому уже не суждено, меня окатило волной жара. Но я, конечно, и не надеялась, что он расскажет мне о своем детстве.

Он и не рассказал.

Я чувствовала, что это тема тяготит его, а потому, как человек чуткий (порой даже чересчур, в ущерб себе) поспешила перевести тему.

— А что, если вам сосредоточиться не на исключительно магических диковинах, которыми Гильдию Магов и впрямь наверняка не удивить, а на волшебстве другого рода?

— Одухотворенное создание, которое видит чудо в каждом кошачьем чихе… Что ты можешь мне рассказать о волшебстве “другого рода”, способном впечатлить Гильдию Магов?

Я оторопело уставилась на Магнуса.

— Вот это образность! Не ожидала от вас. А вообще я говорила о земных технологиях. Не думайте, что только в вашем мире есть чудеса!

— Точно. И эти твои технологии, конечно, куда более впечатляющие, чем вещи, которые буквально созданы с помощью волшебства?

Я с непосредственным видом повела плечиком.

— Вполне возможно.

Магнус сощурился. Он выглядел сейчас как человек, принимающий вызов.

— Покажи мне их.

— Как я вам… Ой.

Последнее вырвалось после того, как мне в руки сунули… хрустальный шар. Большой и прохладный, похожий на те, что украшали салоны гадалок. Или у современных гадалок уже давно были кабинеты и, о ужас, секретари?

Какая только чушь не лезет в голову. А все потому, что пальцы Магнуса на миг коснулись моих.

— Сосредоточься и представь ту диковину… Я хотел сказать, ту технологию, которую ты хочешь мне показать.

— Так вот как вы находите в чужих мирах все эти вещицы!

— А ты что думала? Что моя рука проникает сквозь светящийся портал и слепо обыскивает пространство, или, ведомая магическим зовом, рыщет и рыщет, пока не натолкнется на какой-нибудь волшебный предмет, а после воровато утягивает его в мою башню, словно в пещеру помешанного на золоте дракона?

Я с восторгом шлепнула Магнуса по руке.

— Поверить не могу, что вы такой фантазер!

— Это побочный эффект от общения с тобой, — пробормотал он, с каким-то недоверием глядя на собственную руку.