Династия Искр. Ваше Высочество

Неравная сделка

— Машка-а-а, он здесь, он приехал! — ворвалась я в комнату сестры с порога.

— Поздравляю, — с сарказмом произнесла она. — Надеюсь, сегодня ты наденешь компрессионные чулки, когда будешь два часа стоять и пялиться на него.

Закатив глаза, я подбежала к её туалетному столику и со скоростью света начала хвататься за кисти для макияжа я должна быть прекрасна настолько, насколько это возможно.

— Что? — с укором посмотрела она. — Потом вспомнишь мои слова, когда будешь плакать из-за вен на ногах. — С умным видом продолжила читать свою книгу Маша.

Вот вечно она так — пессимистка хренова. Нет чтобы порадоваться моему счастью. Если бы не знала, насколько она равнодушна к нему, обвинила бы её в зависти, но я знаю: она просто не верит в любовь в реале. Хотя все её книги только о любви. Парадокс…

— Ты просто не понимаешь: посмотреть на него хоть глазком — это подарок свыше, сис… — побрызгавшись духами, продолжила я. — Я всегда заикаюсь, если он на меня смотрит. Я словно малолетняя дура стою и хватаю воздух. Не хочу, чтобы он думал, что я в него влюблена, а подглядывая за ним, я могу хотя бы им насладиться издалека… хмм… — мечтательно выдохнула я.

— Ты и есть малолетняя дура. Для него ты всего лишь ребёнок, Аня, и чем раньше ты это поймёшь, тем быстрее вылечишься, — опять Маша за своё.

— Я не ребёнок, мне через месяц восемнадцать, — повела я плечом, припудривая носик.

— А ему в этом году двадцать девять! — поверх страниц взглянула сестра.

Ну… подумаешь, одиннадцать лет разницы — это не критично! Много пар, где разница в возрасте аж за двадцать, и ничего — живут.

— Ему же лучше: будет молодая жена! — самодовольно заметила я и потянулась за блеском.

— А тебе что? — перевернула страницу сестра.

— А мне — умный, самодостаточный, серьёзный мужчина, который знает, чего он хочет, а не как все эти прыщавые парни моего возраста. Ты понимаешь, Маша?! — повернулась я к ней. — Он… он другой. Это совсем другой уровень. Да даже папа говорит, что Артур — находка!!! — чуть ли не задыхаясь, проговорила я.

Артур Миронов — самый классный, самый умный и обаятельный мужчина. Отец недавно назначил его гендиректором одного из главных подразделений нашей торговой сети. Папа ценил в нём исполнительность и часто повторял, что для его возраста Артур — настоящая находка. Но для меня, уставшей от глупых малолеток, он был кем-то гораздо большим, чем просто послушный топ-менеджер, который за последние четыре года стал в нашем доме почти родным.

Я слишком хорошо помнила нашу первую встречу. Я забралась в кабинет отца за пластинкой The Beatles «Yesterday and Today» 1966 года — той самой, с запрещённой «мясниковской» обложкой. Я втайне любила держать её в руках. Отец не любил, когда в его кабинет входили без разрешения, но я осторожно — он даже не заметит.

В свои четырнадцать я едва доходила до плеч одноклассницам, поэтому встала на диванчик рядом со шкафом и потянулась к дальней полке. Но нога соскользнула: я потянулась за чем-то, что помогло бы удержаться, — это оказались книги, и, естественно, я растеклась по паркету вместе с ними.

Взгляд зацепился за картину на стене — оно открылось словно дверь, а за ним пространство.

Ух ты…

Но я не успела рассмотреть находку: услышав шаги, быстро встала и начала убирать улики. Когда последняя книга была поставлена на место, дверь кабинета распахнулась.

Туда буквально влетел багровый от злости отец в сопровождении нескольких мужчин. Он кричал на одного из них прямо с порога:

— Георгий, мне плевать на задержку таможни! У нас через две недели техническое открытие. Мы теряем миллионы на аренде квадратных метров!..

Он осёкся на полуслове, заметив меня. Его брови взлетели вверх.

— Анастасия? Что ты здесь делаешь?! Сколько раз я говорил тебе не врываться в мой кабинет, когда вздумается? — взревел отец.

— Я… папа, прости, мне просто нуж…

— Тебе что, пространства в доме мало? — гневно развёл руками отец, прерывая мои жалкие оправдания. — Неужели мне нужно открыть тебе отдельную детскую площадку?!

Все присутствующие посмотрели на меня.

Он никогда так на меня не кричал. Он вообще не повышал голос при посторонних. Опустив голову и едва сдерживая обжигающие слёзы, я пулей выскочила из кабинета и побежала по коридору. Боже, как стыдно… Они наверняка подумали, что я глупый, избалованный ребёнок, который решил пошарить в чужих вещах, пока взрослых нет дома. Но я не ребёнок!!! Мне четырнадцать, я уже девушка.

Не разбирая дороги от слёз, я на полном ходу врезалась в горничную Юлию, нёсшую поднос с напитками. Раздался звон, и липкий сок хлынул мне на руку и на светлое платье. Прекрасно… Теперь я выглядела не просто маленькой воровкой, а настоящей неуклюжей катастрофой.

Спрятавшись от позора на дальней террасе, я сидела в углу, разглядывая испачканные руки. Как вдруг перед моим лицом возник… белоснежный платок?

Я медленно подняла глаза и увидела самое красивое мужское лицо, какое только встречала в жизни. Это был один из тех людей, что пришли с отцом. Он был в чёрном костюме, его белоснежные волосы лезли в глаза — и это было так красиво. А глаза… глаза словно озеро: голубые-голубые. От этого по мне побежали мурашки. Мне вдруг стало так зябко, будто откуда-то веяло сквозняком. Его розовые пухлые губы двигались.

— …ждым бывает, — донёсся до меня звук. Я не сразу поняла, что это его голос.

— Ч-что? — просипела я как умалишённая.

— Я говорю… с каждым бывает. Это не стоит слёз. В жизни будут и не такие трагедии. Если будешь плакать из‑за таких пустяков — на что-то грандиозное не хватит сил, — с полуулыбкой закончил он.

Положив рядом со мной платок, он направился к выходу. А я так и осталась, смотря ему вслед и не понимая, что только что произошло. Но одно я поняла точно: я не сильна в сделках — ведь за платок и маленькую улыбку я отдала ему своё сердце…