Директор и диверсант Юля

Глава 3. Марк

Мой офис – это не стеклянная башня в центре. Это третий этаж реконструированного склада на промзоне. Стеллажи убрали, залили полированный бетонный пол, поставили перегородки из черного металла и стекла. Стиль называется «лофт». Я называю это «дешево, практично и не отвлекает».

Мой кабинет – бывшая мастерская начальника, самая большая комната, с панорамным окном во всю стену, выходящим не на город, а на такую же промзону, крыши ангаров и трубы. Мне нравится этот вид. Он честный.

Ввожу Юлю внутрь. Она замирает на пороге, выпустив мою руку, которую держала всю дорогу от машины (и, кстати, не отпускала, пока мы шли через парковку).

- Вау, - говорит она, и это «вау» звучит не как детский восторг, а как оценка специалиста. – Тут так… пусто.

«Пусто» - это ее высшая похвала для помещения, где нет игрушек. Я снимаю пиджак, вешаю на спинку кресла.

- Садись вот тут, - указываю на большой кожаный диван у стены.

Он черный, угловатый, неудобный для лежания. Купил, потому что смотрелся солидно.

- Сиди. Не бегай. Не трогай.

- А что это? – она уже не слушает меня, подбежав к стеллажу с образцами.

Там лежат куски отделочных материалов: срезы мрамора, плитка, ламинат, образцы штукатурки.

- Работа, - бурчу я, включая компьютер, и на мониторе загорается чертеж «Форпоста-2». – Не трогай.

Она уже трогает.

Проводит пальцем по полированной поверхности черного гранита.

- Холодный! – шепчет себе под нос с удивлением, а потом трогает кусок рельефной декоративной штукатурки «под кору». – Колючий! А это что?

- Плитка под кирпич, - автоматически отвечаю я, открывая презентацию.

- А зачем под кирпич, если есть настоящий кирпич? – ее логика безжалостна.

- Потому что… - я отрываюсь от экрана, пытаясь найти простой ответ. – Потому что он легче. И дешевле.

- О, - кивает она, как будто этот аргумент ее полностью убедил. – Понятно. Значит, вы обманываете людей?

У меня в голове на секунду возникает образ японских инвесторов, склонившихся над образцом этой самой плитки. Я отгоняю его.

- Нет. Мы им выбор предоставляем. Садись на диван, Юля. Сейчас у меня важный разговор.

Она послушно плетется к дивану, забирается на него. Ноги в лягушачьих сапогах снова не достают до пола. Она сидит, выпрямив спину, положив руки на колени, как на уроке в школе. Выглядит неестественно смирно. И поэтому – подозрительно.

Я начинаю настраивать программу для видеозвонка. Проверяю камеру, микрофон, свет. На фоне у меня стена с дипломом и черно-белой фотографией «Форпоста-1» на этапе котлована. Все строго. Профессионально.

- Марк? – раздается тихий голос с дивана.

- М-м? – не отрываюсь от экрана, выбирая правильный ракурс.

- А у тебя тут можно рисовать?

Я оборачиваюсь. Она сидит в той же позе, только в руках у нее оказался мой стикер-блок для заметок и черная гелевая ручка, которую она каким-то образом сняла со стола.

- Что? Нет. То есть… можно, но только на бумаге. И только на той, что я дам.

- А эту можно? – она показывает на стикер, уже чиркая им по ладони.

- Да, - вздыхаю я. – Эту можно. Рисуй.

Возвращаюсь к настройкам. Тишина. Слава богу. Через пять минут звонок. Мне нужно собраться с мыслями, вспомнить ключевые цифры…

- Марк?

- Что, Юля?

- А у тебя есть бумага… с цветочками?

Я закрываю глаза. Мой стол завален технической документацией, сметами, чертежами формата А2.

- Нет. Только белая. И желтые стикеры.

- Желтая не годится, - заявляет она с уверенностью дизайнера. – На желтой фломастеры тусклые выглядят. Ладно, - смиренно вздыхает она. – Буду на белой. Только она у тебя какая-то серая.

Это правда. Бумага для принтера, дешевая. Я молчу. Концентрируюсь.

- Марк, смотри! - слышу я.

Я оборачиваюсь. Она встала на диван и прижала к груди огромную папку с проектом «Форпост-2», которую сняла с нижней полки. Папка почти ее ростом.

- Я как ты! – объявляет она и пытается принять серьезное выражение лица, отчего ее нос сморщивается, а губы вытягиваются в комичную трубочку.

В голове проносится: «О боже, сейчас она уронит папку, все листы разлетятся…»

- Юля, положи на место. Аккуратно. И сядь. Пожалуйста.

Она послушно слезает с дивана, волоча папку по полу. Кладет ее на место, не без усилий. Возвращается на диван. На ее лбу выступают капельки пота от усердия.

- Тяжелая у тебя работа, - констатирует она, запыхавшись.

До звонка три минуты. Я прогоняю в голове вступительную речь. «Добрый день, уважаемые коллеги из «Хакуйдо холдинг». Мы рады представить вам проект жилого комплекса «Форпост-2», который сочетает в себе…»

- Марк?

- Юля, через три минуты у меня звонок. Очень важный. Что?

- А у тебя тут есть… вода? Или сок? Я пить хочу.

Я замираю. Конечно. Ребенок хочет пить. После бульдозера, стресса, дороги. Я такой идиот. В моем кабинете нет ничего, кроме электрического чайника и пачки дорогого, но совершенно несъедобного зеленого чая. Ни печенек, ни сока. Ничего.

- Сейчас, - говорю я, чувствуя приступ паники.

Выскакиваю в общий зал. Мои несколько сотрудников поднимают на меня удивленные глаза.

- Анна! – шиплю я своей секретарше. – Срочно! Стакан воды. И… что-нибудь. Для ребенка.

Аня смотрит на меня так, будто я заговорил на санскрите.

- Ре… ребенка?

- Не спрашивай! Воду!

Мчусь обратно в кабинет. Юля сидит на месте. Начинаю рыться в ящиках стола. Нахожу старую упаковку леденцов от кашля, вскрытую, с двумя остатками. Выглядят они непрезентабельно.

- Вот, - протягиваю я ей леденец. – Сосательная конфета. И сейчас принесут воду.

Она берет леденец, изучает. Потом смотрит на меня.

- А где тут обертка? Он голый.

- Он… специальный. Лекарственный.

- А он вкусный?

- Не знаю. Попробуй.

Она осторожно кладет леденец в рот. Ее лицо искажает гримаса.