Директор и диверсант Юля

Глава 4. Марк

Презентация шла как по маслу. Я чувствовал себя капитаном корабля, ведущего свой «Форпост-2» сквозь финансовые течения. Японцы – господа Танака, Сузуки и молодая, но невероятно острая на язык госпожа Кобаяши – слушали внимательно, кивали. Я дошел до самой сочной части: рентабельности и уникального инфраструктурного плана.

«…и именно интеграция социальных пространств, таких как коворкинг для молодых мам и инклюзивные детские площадки, станет нашим ключевым конкурентным…»

В этот момент с дивана донеслось тихое, но отчетливое: «Щелк».

Я проигнорировал. Продолжил.

«…преимуществом, что, по нашим исследованиям, повышает лояльность целевой аудитории на…»

Щелк. Шур-шур-шур.

Господин Сузуки слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к странному звуку. Я ускорил темп.

«…на семнадцать процентов, что в перспективе пяти лет…»

И тут мир в моем кабинете взорвался.

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!

Оглушительные басы, от которых задрожал стеклянный стол, вырвались из встроенных в потолок колонок. Мерцающая, ядовито-розовая подсветка, которую я однажды поставил на корпоратив и забыл выключить из общей системы «умный офис», залила комнату пульсирующим светом. Белый светодиодный шнур над моим диваном завизжал сиреной и начал мигать в такт музыке.

На экране три японских лица застыли в идеальных масках вежливого, но крайнего недоумения. Госпожа Кобаяши приподняла изящную бровь.

Я рванулся к пульту управления на стене, но Юля оказалась проворнее. Она уже стояла на диване, в руке – тот самый черный пульт от «умного дома», который она, видимо, откопала между подушками. На ее лице был восторг первооткрывателя.

– Смотри, Марк! – закричала она, перекрывая техно-ритм. – Я нашла музыку! Тут есть «вечеринка»!

– Выключи! – прошипел я, но было поздно.

Я повернулся к экрану. Три пары глаз смотрели на меня из-за океана. Мой мозг, привыкший решать проблемы с бетоном и арматурой, выдал быстро спасительную, но безумную ложь.

Я выдавил улыбку шире обычного.

– А-ха-ха, – неестественно рассмеялся я, – извините за небольшой… технический эксперимент! Это, коллеги, часть того самого социального проекта, о котором я говорил! Мы тестируем интерактивные форматы для… э-э… вовлечения юной аудитории в процесс создания комфортной среды! Дети – наши главные критики!

Я жестом, полным мнимой непринужденности, вырвал пульт из рук Юли (она смотрела на меня с обидой) и нажал кнопку «Выкл». Музыка и свет отключились, оставив после себя звенящую тишину и розовые круги перед глазами.

На экране господин Танака медленно кивнул.

– Очень… нестандартный подход, Сомов-сан, – сказал он, и его голос был полон такого глубокого смысла, что я почувствовал, как краснею. – В Японии мы тоже уделяем большое внимание мнению следующего поколения. Это… смело.

– Да, смелость – наш принцип, – тут же подхватил я, чувствуя, как проваливаюсь в яму все глубже. – Мы считаем, что современный девелопер должен думать не только о квадратных метрах, но и об эмоциях будущих жителей. С самого… с самого нежного возраста.

Я бросил взгляд на Юлю. Она снова съежилась в уголке дивана, на этот раз по-настоящему виноватая.

Госпожа Кобаяши улыбнулась – тонко, как лезвие.

– Этот… юный консультант. Он будет участвовать во всех этапах проекта?

Мой внутренний голос орал: «НЕТ!». Мой внешний, преданный мне всеми фибрами души, сказал:

– Разумеется. В формате фокус-групп и… полевых исследований. Мы уже получили ценнейшие данные по, эм, эргономике песочниц и акустическому комфорту в зонах отдыха.

Переговоры, к моему глубочайшему удивлению, не провалились. Они даже стали живее. Японцы, кажется, восприняли все как эксцентричную, но потенциально гениальную маркетинговую стратегию «рустикального Запада». Они задавали вопросы о «методиках вовлечения», и мне приходилось на ходу сочинять термины вроде «игрового урбанистического тестирования». Юля за все это время не пикнула.

Когда экран наконец погас, я откинулся в кресле и закрыл лицо ладонями. Тишина в кабинете была теперь громовой.

– Марк? – послышался робкий голосок.

– Молчи, – простонал я. – Просто помолчи минуту.

Но мысли уже неслись вихрем. Легенда была запущена. И не просто легенда – она понравилась клиенту. Теперь они будут ждать отчетов, фотографий, «кейсов». Какого черта? Я выдержал паузу, поднял голову. Юля смотрела на меня, ожидая гнева.

Но гнева не было. Была абсолютная, сюрреалистическая усталость. И осознание тупика.

– Юля, – сказал я тихо. – Ты только что стала официальным «юным консультантом по качеству среды» в моей компании. Поздравляю. Оклад – одно мороженое в день. Премия – за отсутствие дискотек во время переговоров.

Она не поняла шутки. Она поняла только, что ее не ругают.

– Значит, я могу еще с тобой работать? – спросила она, и в ее глазах блеснула надежда.

«Работать».

Сидеть в моем кабинете, рыться в образцах, включать розовый свет. Я посмотрел на ее запачканную кофту, на серьезное личико. На пульт, который она снова держала в руках, но теперь осторожно, как артефакт.

– До тех пор, пока мы не найдем твою маму, – ответил я, и это прозвучало как приговор самому себе. – А пока… пока ты находишься под моей… профессиональной опекой.

Я встал, подошел к окну. За ним была промзона, крыши, трубы. Мой простой, понятный мир из бетона и графиков. В него только что ворвался и поселился маленький, непредсказуемый человечек, который не знал правил. И что хуже всего – я сам, своими же словами, дал ему законный статус.

Легенду придется поддерживать. Хотя бы до завтра. А завтра… завтра нужно будет найти эту самую «тетю Валю» и выяснить, что же на самом деле происходит. Но прямо сейчас мне нужно было решить вопрос куда более насущный.

Я обернулся.

– Юля, а что ты обычно ешь на обед?

Она задумалась.

– Иногда суп. Иногда сосиски. А можно яблоко? То, которое тетя принесла?