Директор и диверсант Юля

Глава 15. Алиса

Дозвониться до владельца стройки, разумеется, не получилось. И паника вместе с осознанием ужаса происходящего накрыла меня с головой. Резко для меня и страшно для Вали с ее гопкомпанией.

Поэтому мы ворвались в отделение, находящееся в двух кварталах от нашего дома, как торнадо. Вернее, я ворвалась, а Валя с ее бандой – Геной в свитере с оленями, Ленкой с килограммами серебра в ушах и Тимом в очках – вкатились следом, как нестройный, но шумный эскорт. Было уже поздно, дождь хлестал по стеклам, а в моей груди бился один только крик.

Дежурная часть пахла так, будто ее только что протерли дешевым хлорным средством, чтобы заглушить запах отчаяния. За стеклом сидел не уставший, как вчерашний день, мужчина, а молодая девушка в форме. Аккуратная, с гладкой прической и таким видом, будто она только что сдала экзамен на идеального робота-полицейского.

Я примчалась к окошку, хватая ртом воздух.

- Мой ребенок! Девочка! Пропала! Ее надо искать!

Девушка-дежурный подняла на меня глаза. Ни тени сочувствия, только профессиональная настороженность.

- Успокойтесь, гражданочка. Когда пропала? Приметы?

Я начала выпаливать, задыхаясь:

- Сегодня днем! Юля! Семь лет! Розовая кофта с единорогом, хвостики русые, в разные стороны торчат, сапоги лягушки! Она на стройку убежала! Ее там видели! А потом ее увели!

- Кто увел? – дежурная взяла ручку.

- Какой-то мужчина! Рабочий! Или прораб! Большой, злой! – пришлось придумывать на ходу.

- Вы это видели?

- Нет, но… - я обернулась к Вале. – Она! Она слышала!

Валя выступила вперед. Ее баклажановая челка прилипла ко лбу от дождя, глаза горели.

- Да! Я лично слышала, как дети во дворе говорили, что она пошла на стройку за стратегическим песком! А потом я видела… то есть, не совсем видела, но знаю, что ее оттуда увели! Мы послали Гену на разведку, но там охрана, все отрицает!

Дежурная перевела взгляд с Вали на Гену. Гена в своем громадном вязаном свитере, мокрый и бородатый, выглядел как беглец из сурового северного эпоса, забредший не в ту реальность. Он неуверенно кивнул.

- И вы, - четко спросила дежурная, - являетесь родственником ребенка?

- Я няня! – выпалила Валя. - Ну, то есть, я за ней присматривала! Ненадолго! И тут такое!

- А вы? – дежурная посмотрела на Ленку и Тима.

- Мы… моральная поддержка, - тихо сказала Ленка.

- И техническая, - добавил Тим, поправляя очки. – Мы анализировали возможные векторы перемещения.

Девушка за окошком медленно положила ручку. Ее лицо стало совсем каменным.

- Понятно. То есть, вы, гражданка, - она смотрит на меня, - оставили ребенка семи лет под присмотром… этой гражданки, - кивок на Валю, - которая ребенка упустила. А теперь вы в сопровождении… группы лиц, - ее взгляд скользит по нашей пестрой компании, - приходите с заявлением о пропаже, основываясь на слухах детей и… «разведке» вот этого гражданина.

В ее голосе не было ни капли сочувствия. Только холодная, режущая логика, которая выставляла нас полными идиотами. И хуже того – подозрительными идиотами.

- Да как вы смеете! – закричала я, чувствуя, как слезы злости подступают к горлу. – Моя дочь пропала! Ее, может, кто-то украл! А вы тут…

- А вы документы на ребенка при себе имеете? Свидетельство о рождении? – перебила она меня.

- Нет! Оно дома! Но я…

- Ваш паспорт. И прописка.

Я лихорадочно стала рыться в сумке. Достала паспорт, протянула. Она открыла его, посмотрела, потом на меня.

- Регистрация по месту пребывания. Временная. А где постоянная?

- У меня ее… нет, - выдохнула я. – Мы снимаем комнату.

- А у вас? – она посмотрела на Валю.

У Вали, разумеется, был только студенческий билет, который ее здесь не сильно защищал. У ее друзей – аналогичная история.

Девушка-дежурный медленно закрыла мой паспорт.

- Гражданка. У вас нет постоянной регистрации. Ребенок пропал при загадочных обстоятельствах под присмотром лица без определенного рода занятий. Вы приходите заявлять об этом в сопровождении… - она снова смерила взглядом нашу компанию, - нестандартно выглядящих граждан. У меня есть вопросы.

- Какие еще вопросы?! – взвилась Валя, и ее голос сорвался на визг. – Ребенка нет! Его нужно искать! Это же ваш долг!

- Мой долг – соблюдать закон и не создавать панику на пустом месте, - холодно парировала дежурная. – Ситуация требует выяснения. Всем присутствующим – пройти в комнату для допроса. И не повышать голос.

«Комната для допроса» оказалась небольшим помещением, без окон, с голыми стенами и скамейкой, прикрученной к полу. Нас втолкнули туда всех. Я, Валя, Гена, Ленка, Тим. Дверь с характерным щелчком закрылась. Мы оказались в каменном мешке.

На секунду воцарилась тишина. Потом Тим, всегда готовый к анализу, произнес:

- Интересно. Это стандартная процедура изоляции подозрительных лиц или импровизация дежурной?

- Да какая разница! – заорала Валя, хватая себя за волосы. – Мы в обезьяннике! Нас посадили!

- Технически, «обезьянник» - это камера временного содержания, а это – комната для привода и допроса, - поправил ее Гена своим басом, присаживаясь на корточки, потому что на скамейке всем не поместиться.

- Неважно! – кричала я, тряся ручку двери. – Они должны искать Юлю, а не нас тут держать!

Ленка, которая до этого молчала, тихо сказала, играя кольцом в губе:

- А представь, если бы мы были по-настоящему плохими. И увезли ребенка. А потом пришли бы вот так вот, с шумом, отводить глаза. Со стороны именно так и выглядит.

От этой мысли мне стало дурно. Я прислонилась к холодной стене и сползла на пол. Все – моя истерика, наш вид, моя временная прописка – все работало против нас. Против Юли.

- Алег… то есть, Алиса, - осторожно сказала Валя, садясь рядом. – Извини. Это я все…

- Молчи, - простонала я. – Просто молчи.

Мы сидели в тишине, нарушаемой только тяжелым дыханием Гены и тиканьем чьих-то ручных часов. Абсурдность ситуации накрыла меня волной. Я, мать, сижу в полиции, как преступница, потому что пыталась найти свою дочь. Мои «сообщники» - студентка, IT-шник, басист и… человек-свитер. Мы были похожи на съемочную группу самого неудачного комедийного сериала про неудачников.