Директор и диверсант Юля

Глава 17. Алиса

Мы сидели в нашей камере. Скамейка была твердой, как мои жизненные перспективы. Валя тихо плакала в уголке, Ленка пыталась нарисовать на стене что-то кольцом, Тим вычислял площадь помещения, а Гена... Гена спал. Сидя. С прислоненной к стене головой и мерным похрапыванием. У меня в голове крутилась одна мысль, как заезженная пластинка: «Юля, Юля, Юля...»

- Представьте, - сказал Тим, прерывая мою паническую мысленную жвачку. – Если представить эту комнату как серверную, то вентиляция здесь явно не соответствует требованиям для охлаждения оборудования. Неудивительно, что душно.

- Я не оборудование, - хмуро процедила Валя. – Мне тоже душно. И страшно. Меня же отчислят за привод в полицию!

- Меня тоже, - добавила Ленка, не отрываясь от своего граффити. – Мама убьет. Она думает, я в библиотеке.

Я посмотрела на них. Мои спасатели. Мой спецназ. Команда «А», которая завела меня прямиком в обезьянник. От абсурда ситуации меня начало разбирать на части. Я опять засмеялась. Тихим, истерическим смехом.

- Вы знаете, - сказала я, глядя в потолок. – Я сегодня утром мечтала о работе администратора. Чтобы оклад был. А теперь я сижу тут, с вами. И мой самый большой страх – не что с Юлей, а что моя временная регистрация скоро закончится.

Гена вдруг всхрапнул громче и пробормотал сквозь сон:

- Печеньки... с маком...

Мы все замолчали, глядя на него. И снова рассмеялись. Это был смех отчаяния, абсурда и дикой усталости. Мы хохотали, пока у меня не заболели бока.

И тут дверь резко открылась. На пороге стояла не дежурная девушка, а мужчина. В форме и с лицом «мой срок давно вышел». Он окинул нас усталым взглядом.

- Так. Кто тут у нас по поводу пропавшей девочки? Розовая кофта, хвостики?

Я вскочила, как ужаленная.

- Я! Это я! Мама! Юля, семь лет!

Он кивнул, задумчиво почесал щетину на подбородке.

- Розовая кофта... единорог... сапоги в виде лягушек, - перечислил он, глядя куда-то поверх моей головы.

Сердце у меня упало, а потом взлетело до горла. Он знает! Он видел!

- Да! Точно! Это она! Где она?!

Валя тоже подскочила:

- Вы ее нашли? Она жива? Цела?

- Нашел ее не я, - сказал дежурный. – Приводил сегодня мужик. Вечером. Говорит, на стройке нашел. Оставил данные, сказал, что сам поведет к себе домой, раз у нас тут... - он мотнул головой в сторону нашего импровизированного притона, - некому принять.

Воздух вырвался из моих легких со свистом.

ЗАБРАЛ? К СЕБЕ ДОМОЙ? НЕЗНАКОМЫЙ МУЖИК?

Паника, которую на мгновение сменил смех, вернулась, удесятеренная.

- КАКОЙ МУЖИК? КУДА ЗАБРАЛ? ВЫ С УМА СОШЛИ, КАК МОЖНО ОТПУСКАТЬ РЕБЕНКА С ПОСТОРОННИМ! – заорала я, не контролируя голос.

Я бросилась к двери, но он спокойно преградил мне путь.

- Успокойтесь, гражданка. Мужчина солидный. Паспортные данные оставил. Сказал, что свяжется с нами завтра, как инспектор появится. А вы... вы кто ей? Можете подтвердить, что это ваша дочь?

- Я МАТЬ! – завопила я, тряся перед его лицом своим паспортом. – Смотрите! Алиса! Она моя!

- В паспорте детей не пишут, - невозмутимо заметил он. – Свидетельство о рождении есть?

- Дома! Я же не ношу его с собой в магазин за хлебом!

- А фотографии? На телефоне?

- Телефон сел! – это была правда.

Чертов хостел и его дурацкие розетки.

Валя попыталась вклиниться:

- Я могу подтвердить! Я ее няня! Она живет с нами в комнате! У нее есть плюшевый барсук Боря, и она ненавидит манную кашу, и боится темноты в коридоре, и...

Дежурный поднял руку, останавливая этот поток информации.

- Так, так. Плюшевый барсук. Каша. Это не доказательства. Может, вы просто соседи и все это знаете.

Тут во мне что-то сорвалось. Весь сегодняшний день – потеря работы, унижение от дяди Жени, поиски, этот дурацкий обезьянник, и теперь этот каменный мужик, который отпустил мою дочь с каким-то незнакомцем и еще требует доказательств! Без мысли, на чистом материнском инстинкте и накопившейся злобе, я рванулась вперед и попыталась пролезть мимо него в дверь, царапая дверной косяк.

- Отдайте мою дочь! Сволочи! Бездушные твари!

Он даже не шелохнулся. Просто ловко поймал меня за обе руки, развернул и мягко, но неумолимо, втолкнул обратно в комнату. Ленка и Тим отпрянули к стене. Гена проснулся и удивленно смотрел на происходящее одним глазом.

- Гражданка, успокойтесь. Или добавим статью за сопротивление и оскорбление сотрудника.

- Добавляй! – рыдала я, вытирая лицо рукавом. – Сажай! Только скажи, где мой ребенок! Дай адрес этого урода!

Дежурный покачал головой, вздохнул так, будто у него отняли последнюю сигарету, и вышел, снова щелкнув замком.

Я рухнула на пол, не в силах сдержать рыдания. Все. Это конец. Мою дочь увел незнакомый мужчина. Полиция ему просто поверила. А мне – нет. Потому что у меня нет постоянной прописки. Потому что я – плохая мать, которая не уследила.

Валя подсела ко мне, обняла.

- Все будет... - начала она, но голос ее дрогнул.

- Как что будет? – всхлипывала я. – Ее же кто-то забрал! Маньяк, может!

- Маньяк вряд ли стал бы оставлять свои паспортные данные в полиции, - раздался сзади голос Тима. – Это иррационально и повышает риски поимки на 98,7%.

- Тим, заткнись! – шикнула на него Ленка.

Гена поднялся, потянулся, кости хрустнули.

- Значит, есть адрес, - сказал он своим рокочущим басом. – И имя. Значит, надо идти и забирать.

- Как забирать? – уставилась на него Валя. – Нас же отсюда не выпустят!

- Выпустят, - невозмутимо заявил Гена. – Утром. По закону больше чем на три часа без составления протокола задерживать не могут. Значит, утром – на штурм.

Я подняла на него заплаканное лицо. Этот человек в свитере с оленями, который только что спал и говорил про печеньки, сейчас казался мне самым разумным существом во вселенной.

Штурм. Да. Адрес. Имя. Утром.

Я вытерла лицо, глубоко вдохнула.