Директор и диверсант Юля

Глава 21. Марк

Утро в офисе встретило меня привычным гулом кондиционеров и запахом кофе. Я зашел в свой кабинет и с удивлением обнаружил, что здесь все еще пахнет Юлей. Ее розовая кофта исчезла вместе с ней, но странное ощущение присутствия маленького диверсанта витало в воздухе. Наверное, это была пыльца с шариков из детского городка, которую я разнес по всему дому и принес сейчас в офис.

Костя ворвался в кабинет без стука. Его глаза горели безумным огнем творца, а в руках он держал ноутбук, на котором явно было открыто что-то грандиозное.

- Марк Аркадьевич! Шедевр! – заорал он с порога. – Я смонтировал! Вы не представляете, какой контент! Японцы умрут от восторга!

Я устало опустился в кресло.

- Показывай.

Костя развернул ноутбук и нажал на «плэй».

На экране появилась Юля. Она стояла у стеллажа с образцами и с серьезным видом лизала кусок декоративного камня. Я застонал. Костя довольно потирал руки.

- Смотрите! Это гениально! Натуральная реакция ребенка на материал! Мы потом вставим субтитр: «Юный эксперт проверяет тактильные свойства фактуры»!

Дальше Юля крутилась в моем кресле, пока ее не затошнило. Потом она требовала горку с третьего этажа и батут на крыше. Потом тайные ходы в каждой квартире. И финальный кадр: ее серьезное личико крупным планом с размазанным мазутом на щеке и словами: «Чтобы мамы приходили пораньше».

Костя закончил показ и замер в ожидании реакции.

- Костя, - сказал я после паузы. – Это… это безумие.

- Правда? – обрадовался он.

- В хорошем смысле, - добавил я, и сам удивился. – Японцы это купят. Особенно про мам.

Костя взвизгнул и чуть не бросился мне на шею, но вовремя остановился.

- Теперь нужно продолжение! – заявил он. – Серия роликов! Мы можем снять Юлю в разных локациях! На настоящей детской площадке, в парке, в супермаркете! А еще лучше – привлечь других детей! Сделать фокус-группу! Или ее маму! Представляете, мама и дочка – два поколения, два взгляда на жилье! Гениально!

Я поднял руку, останавливая этот поток креативного безумия.

- Костя. Стоп. Во-первых, Юли больше не будет. Ее мама нашлась и забрала ее домой. Во-вторых, никаких фокус-групп, никаких мам, никаких детей. Мы работаем с тем, что есть. Точка.

Костя сник, как воздушный шарик.

- Как забрала? А как же проект? А я уже раскадровку сделал…

- Проект закрыт. Точнее, заморожен навечно. У нас есть один ролик. Этого достаточно.

Костя вздохнул, но спорить не решился. Он уселся напротив за мой стол и начал что-то печатать, периодически поглядывая на меня с укоризной.

- А мама какая? – вдруг спросил он. – Ну, Юлина. Страшная, наверное, раз ребенок от нее сбежал?

Я задумался. Перед глазами встала картина: мокрые вьющиеся волосы, заплаканное лицо, тонкие руки, которыми она пыталась меня задушить.

- Да нет, - неожиданно для себя сказал я. – Внешне… вполне. Блондинка. Молодая. Симпатичная даже.

- Ого! – Костя оживился. – А чего тогда в полицию попала?

- Дралась, - вздохнул я. – С сотрудниками. Увидев меня, кинулась с кулаками на меня. Пришлось отбиваться.

- Так это ж нормально! – воскликнул Костя. – У нее ребенок пропал, она психанула. Любая мать так бы сделала. Ну, может, не кидалась бы, но орала бы точно.

Я посмотрел на него. А ведь правда. Любая мать. А я сидел и думал про нее «истеричка». Хотя сам, если честно, на ее месте, наверное, тоже бы не сдержался.

- Ладно, работаем, - оборвал я свои мысли. – Давай финальную версию для японцев. И чтобы к завтрашнему дню был перевод субтитров.

Костя показал мне остальные доработки по проекту и убежал на свое рабочее место.

День пролетел незаметно. Мы с Костей корпели над презентацией, периодически встречаясь в моем кабинете, пересматривали ролик раз сто, вносили правки, обсуждали детали. Я даже пару раз ловил себя на том, что улыбаюсь, глядя на экран, где маленькая девочка в розовой кофте рассуждает о честном борще и стратегическом песке.

К вечеру я вымотался так, что едва держался на ногах. Восемь вечера, пора домой. Я попрощался с Костей, сел в машину и поехал в свой тихий, пустой дом, где меня ждала только уставшая Феодосия Семеновна и, надеюсь, уже починенный смеситель.

Всю дорогу я думал о Юле. Странно, но за один день этот маленький ураган в лягушачьих сапогах успел вписаться в мою жизнь так плотно, что ее отсутствие чувствовалось физически. Я поймал себя на том, что ищу глазами розовое пятно в зеркале заднего вида. Привычка, блин.

Я въехал в гараж, выключил двигатель и несколько минут просто сидел в тишине. Завтра снова работа, переговоры, графики. Все вернется на круги своя. И это хорошо. Это правильно.

Вышел из машины, открыл дверь дома и уже с порога услышал знакомый, леденящий душу голос Феодосии Семеновны:

- ЮЛЯ! Немедленно прекрати! ЮЛЯ!

Замер на пороге. Сердце пропустило удар. Не может быть. Это галлюцинации от усталости. Я слишком много думал о ней сегодня. Просто кажется.

Прошел в гостиную и остановился как вкопанный.

Нет, не казалось.

Посреди комнаты, между двумя диванами, стояла Феодосия Семеновна в своем идеальном фартуке, скрестив руки на груди, и сверлила взглядом диван. На диване, поджав ноги, сидела Юля. Живая, настоящая, в той же розовой кофте с единорогом, только теперь еще и с шоколадными разводами на щеках.

А напротив Юли, на другом диване, сидела девушка. Молодая, с взлохмаченными волосами, которые торчали в разные стороны, будто она только что воевала с феном и проиграла. Прическа «взрыв на макаронной фабрике».

- Вот блин, - сердце упало куда-то в пятки. – Совсем забыл…