Директор космической библиотеки

7

— В кабинет! — орёт Иван, хватает меня за руку и тащит обратно к столу, дожидается, когда кумдар заходит, говорит мне, — Ни слова, молчите.

Отпускает мою руку. Теперь ещё одно запястье горит от прикосновения директора библиотеки, хоть и схватил не сильно, но мнимый след от тёплой ладони до сих пор чувствую.

Я в растерянности шагаю к окну, но ничего не говорю, в голосе Рихтера было нечто такое, что убедило меня помалкивать.

— Эдит, — обращается к секретарше, — оформите Голицыну в штат. И сообщите, когда получите подтверждение от системы безопасности.

Встаю ближе к окну и под дневным светом рассматриваю вторую руку, ту которой касался кумдар. Жар и дискомфорт прошел. Кожа целая, без царапин или других повреждений, только при движении едва заметен серебряный блик. Присматриваюсь, тонкие линии заворачиваются в геометрический рисунок, очень похож на микросхему электронного ключа. Меня такие учили взламывать в спасательном отряде. Только я никогда не видела, чтобы ключи ставили на тело человека.

Перевела взгляд на кумдара. Он сидел на диване. Спина прямая, руки сложены на коленях. Серебристого цвета балахон, с рыжими подпалинами. Черная маска с начертанными на ней знаками — великие письмена. Видела во время службы в отряде на дальних рубежах федерации, что означают, не знаю. Их имели право носить либо жрецы, либо кто-то из наделённых властью пустынников.

Кумдар взглянул на меня песочным цветом глазами, и я опять уловила в них смех. Определять эмоции по лицу, наполовину закрытому маской, я научилась не сразу, только через пару лет работы спасателем. Очень многие пустынники умеют скрывать, то, что думают на самом деле, но этот улыбался, не таясь. Интересно, чему он радуется?

Рихтер сидел за своим столом и просматривал моё резюме. Впивался взглядом в каждую букву. Потом набрал в сети поиск информации о дочери графа Голицына. Появилось несколько ссылок, где я с отцом на фотографиях со светских мероприятий, правда, очень давно. За время службы я повзрослела и изменилась. После я никуда не ходила, а отец не заставлял.

Иван пролистал несколько ссылок и наткнулся на статью о дне рождении моего старшего брата Александра. Семейный пикник с приглашенными журналистами. Буквально, пару недель назад. В ворохе фотографий, Рихтер нашел меня. На снимке я задумчиво стою на балконе резиденции брата и смотрю вдаль.

Иван повернулся ко мне, цепко разглядывая. Я демонстративно повернула голову так же, как и на фото. Несколько мгновений он рассматривал мой профиль, а затем сощурил глаза и побарабанил пальцами по столешнице, и прошептал себе под нос:

— Тогда я ничего не понимаю.

В этот миг вошла Эдит с планшетом в руках и присела рядом с кумдаром на диван, ближе к двери.

— Всё готово, директор. Система безопасности данные Голицыной проверила и подтвердила подлинность. Договор о неразглашении составила, осталось только Лизавете Анатольевне его подписать.

Иван взмахнул рукой в сторону секретарши. Я поняла, что это означало мне к ней подойти. Глубоко вздохнула, терпение моё было на исходе. Какие тайны могут быть в банальной библиотеке, чтобы подписывать такие соглашения?

Молча смирилась и приложила палец к экрану, программа ИИ считала мой отпечаток и документ загорелся зеленым. Сразу полог неестественной тишины исчез из кабинета. Я запоздало поняла, что Рихтер поставил экран защиты в стенах и включил его, когда мы все трое тут сидели. Поэтому я не слышала даже шороха. Поразительно! Не библиотека, а шпионский филиал под книжным прикрытием.

— Присаживайтесь, ваша светлость, — указал Иван на стул для посетителей, рядом с его столом.

Я нетерпеливо сжала губы и нарочно села рядом с пустынником на диван.

— Познакомьтесь, графиня, — Иван подвинул стул к нам и сел на него. — Это жрец Ариф аль-Данияр. Он наш постоянный посетитель. Благодаря его трудам, исторические архивы и письменные источники кумдаров были сохранены в первозданном виде, здесь в одном из хранилищ библиотеки.

Я склонила голову и немного спину, ровно настолько, как учили нас приветствовать жрецов, и промолчала, надеясь, что Иван нас представит, так как не полагалось мне самой говорить имя перед жрецом.

— Лизавета Анатольевна Голицына, графиня, — сказал директор библиотеки и тяжело вздохнул, — вопреки моим желаниям, наш сотрудник.

Только строгое воспитание отца удержало меня от пощечины в адрес этого заносчивого типа. Откуда такое предвзятое отношение ко мне?

— Лучше расскажите, что это? — и подняла своё запястье.

Кумдар протянул руку в черной перчатке и не касаясь пальцами моей кожи, посыпал сверху песок. Линии засветилась изумрудным сиянием.

— В сохранности, — проговорил Ариф, изменённым голосом из-за маски.

— В нашей библиотеке, — заговорил Иван под моим очень надеюсь убийственным взглядом, только его это не проняло, — хранятся редкие и ценные экземпляры документов, файлов, картин, фотографий. Первоисточники технологий, точные формулы соединений, которые мы используем в быту, но все они должны находиться под строгим учетом и контролем. Пользоваться этими данными можно с разрешения парламента и монарха федерации, и только на планете Сенция.

У меня открылся рот от удивления. На этой планете хранятся ценности. Всё в одном месте? Глупо же.