Дисгардиум. История "Большой медвежьей кости".

Глава 1. Запоздалый подарок.

В животе снова начало неприятно посасывать, а к горлу подступила тошнота. В который раз я поймал себя на мысли, что не стоит утром съедать всю порцию Упса. Нужно оставлять на перекус, подавляя дневную тошноту. Пусть питание строго по потребности стало привычным, но растущее тело так и норовило насытиться про запас.

Стараясь отвлечься, я встал с пола, разминая конечности. Пройдя по длинному коридору школы, прислушался к звуку голоса учителя. Монотонный, скучный, однообразный голос лился с голографической проекции, втолковывая маленьким детям базовые правила счета и письма.

— Гребаные дро. Не могли нанять нормальных учителей. Поставили в аудиториях проекторы и гонят бесплатные видео. — Выругался стоящий у стеклянной стены старик, судача с еще более древней бабкой. — Что они усвоят? Смотри, дети даже не слушают.

В нашем здании-муравейнике, затерянном в «Калийском дне», жили десятки тысяч неграждан. Образование в школе, даже для маленьких детей, было платным, и многие не могли его себе позволить. Бесплатное преподавалось только на начальном уровне в виде проекций уроков на экран: арифметика, письмо, языки ООН, обществознание и право. Если в нормальной школе преподавали даже сложные науки, робототехнику и космологию, то нам давали базовый уровень, достаточный, чтобы понять своё место в мире. Место в грязных и вредных для жизни условиях, на самых невостребованных и дешевых работах.

Я провел глазами по классу. Стеклянная стена позволяла присматривать за маленькими детьми. Учитель, выполненный в форме безликой женщины в комбинезоне, рассказывал о правилах сложения дробей, не замечая поведения детей в классе. Трое парней на задней парте о чем-то перешептывались, толкая друг друга локтями. Другие пытались понять и записать всё в тетради, а мои сестры... Они тупо пялились в стену.

— Они у тебя на каждом уроке не слушают. — Заметил старик, посмотрев на меня. — Они неглупенькие вроде. И по баллам хорошо идут, но постоянно отвлекаются.

— Они второй раз проходят эту тему. — ответил я как можно вежливее. Со стариками в Кали, как привыкли жители называть свой дом, обходились учтиво. Многие были бывшими гражданами, имели образование и полезные навыки и в сложные моменты могли помочь или разрулить спорные вопросы.

Дождавшись, пока ближайшая сестра обратит на меня внимание, я стукнул кулаком в ладонь, угрожая. Юи, вечно молчаливая, насупилась, коротко толкнула сестру в бок и начала записывать. Сяомин, напротив, веселая, увидев меня, радостно помахала рукой, попытавшись показать записи, привлекла внимание всего класса. По рядам прошли оскорбления и хохот.

— А вас я не помню. — Пристал ко мне дед, начав изучать. — Давно переехали?

— Семь лет назад. — Ответил я, постаравшись отойти. Бабка шикнула на своего спутника, начав нашептывать на ухо.

Стараясь делать вид, что не слышу, я уловил обрывки фраз.

— Он гражданин категории L... Единственный в семье. Мать умерла... Авария... Отец избил начальника... Лишился всего... Живёт с дикой...

Вся жизнь уместилась в двух десятках слов. Родился гражданином. Юность провел на нижней ступени общества. А жить придется в игре, в качестве работяги. А всему причиной была авария, забравшая жизнь матери. Маленькая ошибка в настройке сельскохозяйственной техники оборвала жизнь молодого программиста.

Мне было всего 9 лет, и отец не рассказывал подробностей, но из слухов я узнал, что робот может не только стричь газоны и собирать с деревьев яблоки, но и перемолоть живого человека за считанные секунды. Корпорация во всем обвинила мать, вначале лишив нас страховых выплат, а когда отец постарался разобраться... и как итог сломать нос начальнику отдела, понизить гражданство.

Всё детство я неустанно учился, надеясь, что усердие в спорте и учебе задержит нас в социально значимой категории, но запись в деле отца о насилии над гражданином категории С стабильно понижала гражданство каждый год. Обозлившись на весь мир, он быстро забросил попытки, покинув привычную для меня жизнь. Так я очутился в самой низшей из возможных гражданских категорий и самом худшем из возможных мест для жизни.

— Мы всё. Юр! Пойдем домой! — Первая поприветствовала меня Сяо. Я потрепал сестер по головам, направившись к лифтам. Они и сами могли добраться с этажа школы до квартиры, всё находилось в одном здании. Но в последние недели участились похищения девочек, поэтому я сопровождал их до занятий, ожидая в коридоре.

— Опа! Дро! Ты чего забыл на нашем этаже? — окрикнул меня щуплый плегавый паренек. Он стоял в компании таких же кривых друзей у лифта, поджидая или просто выискивая, кого можно обокрасть.

— Чего ты сказал? Падаль! — Выкрикнул я, сразу перейдя в режим боя. Спускаясь по кривой гражданства, я быстро усвоил урок жизни и правила общения на дне. Если к тебе приблизились и показали зубы, бей и кусай первым.

— Ты кого падалью назвал? Гни... — Не успел закончить фразу плегавый, как мой кулак влетел ему в нос, с хрустом сломав переносицу. Вторым ударом ноги в голень я сбил его с ног, тут же атаковав друга. Я не дрался безрассудно, ведомый слепой яростью. Один из его друзей, которого я вычеслил по сломанному носу и тяжелым кулакам, определил как хорошего бойца, оттолкнул в сторону. Второго, совсем худого и мелкого, поднявшего руки в жесте примирения, пробил двойкой в грудь. Посыпались беспорядочные удары, и уже через минуту все трое лежали на полу, отплевывая кровь, а я с разбитым лицом стоял победителем.

— Ты труп. Дро. Мы тебя найдем. — Сказал плегавый, не способный понять, что угрозы на меня не действуют.

— Ищи! — ответил я, повторно пнув парня в живот. — Приходи. Буду ждать.

Попрощавшись в такой свойственной этому месту манере, я вызвал лифт, поднявшись на свой 351 из 500 этажей.

Здание-муравейник было заполнено практически под завязку. Большинство квартир, не имеющих окон, не больше подсобного помещения, вмещало семьи по три-пять человек. Но если вычеркнуть капсулы погружения, из полезного пространства оставалось место только на самое необходимое. Кровать, стул со столом и узкие проходы.